Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Олень посмотрел на меня голубыми глазами, впитавшими в себя северный день. Словно он и впрямь понимал все, что я говорю.

Я обернулся на дом. Возвращаться туда совершенно не хотелось, хотя, понятное дело, никакого невидимого купола над ним не было. Однако мне все же пришлось зайти внутрь за одеждой и вещами. Хозяин еще спал, и я не стал его будить.

Если он вообще спал...

Нет, меня не касалось, чем они в этой деревне занимались и почему я попал в плен собственных сновидений. Рис они выращивали или сны — это их дело.

17. Сирра. Город рыбаков

История семнадцатая

Сирра.

Город рыбаков

Путь мне перегородила широкая, как океан, река, дальний берег которой едва виднелся размытой полосой вдали. Воды текли величаво и стремительно, а на порогах, созданных подводными камнями, они бурлили, брызгали и выплевывали манто белой пены. Вода была необыкновенной — цвета яблочного сидра, прозрачная и чистая, хотя берег был каменистым, а дно устилала галька.

Даже Мару было ее не пересечь — я ничуть не сомневался в его способностях и выносливости, но сколько он сможет плыть? День, два? Мне столько уж точно не выдержать! Осень уже почти отвоевала свои права у лета, и вода быстро теряла тепло, кусаясь холодом за пятки.

Поблизости не было видно ни переправы, ни брода, и только в одном месте, спустившись с лесистого холма, я увидел старый короткий пирс с прогнившими досками — им явно давно никто не пользовался.

Поэтому мне оставалось только идти вдоль берега — иногда по мокрым камням и песку, а иногда и между деревьев. Реку было невозможно потерять из виду, она сверкала в солнечных лучах, пронзительно янтарная и широкая, золотой оправой обрамляя лес.

Я не терял надежду, что рано или поздно выйду к городу или хотя бы к рыбацкому поселку — не может быть, чтобы возле такого водоема никто не жил! Я не унывал, мурлыкал себе под нос песенку и никуда не спешил, позволяя Мару лениво щипать влажную траву и клевер.

Здешние леса были глухими и реликтовыми: кряжистые сосны и пихты, повинуясь необъяснимой логике, становились все выше, а растущие рядами секвойи были такими гигантскими, что я ощущал себя лилипутом в стране великанов. Солнечный свет обрамлял их мшистые, золотисто-горчичные стволы сияющими абрисами.

Вдруг Мару заволновался, и я, уже наученный его привычками, на всякий случай насторожился.