Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

В Приттику меня занесло не иначе как дурным ветром из числа тех, что дуют в выжженных дотла черных пустынях и долинах, изъеденных чумой. Город сперва показался мне милым и процветающим: небо здесь было голубым, зашторенным белой пеной облаков, а над скатными, с загнутыми кверху углами крышами виднелись лавандовые горы.

Деревянные дома украшали резные драконы, от каждого из которых шла гирлянда с флажками, опутывающая город цветной паутиной. Улицы заполняли высокие туи, кипарисы и вишни, и весной город купался в розовой пене, а во время дождей его окутывал резкий, терпкий аромат хвои.

Местные жители рассказывали, что еще пару десятилетий назад они могли наблюдать драконов, которые ртутными лентами пронзали небеса на рассвете, а там, куда падала их солнцеподобная чешуя, бил из камней источник с целебной водой или вырастало персиковое дерево, дающее плоды каждый день.

Боги любили Приттику, а люди Приттики любили богов, подносили им дары, уважали и ходили в храмы.

Так было.

Деды приносили в святилища корзины со своим лучшим урожаем, их дети — иногда еще относились с уважением к лесу и обитавшим в нем духам, а их внуки — только смеялись, когда старики рассказывали им сказки про парящих в небесах драконов.

А там, где нет веры, нет и богов. Время прошло, сменились поколения, и забытые людьми боги закончили свой жизненный путь — как и все боги: они осели на землю и разрослись новыми деревьями; упали в горах, чтобы рассыпаться огромными мшистыми валунами; растеклись в расселинах стремительными реками.

Так умирают боги.

Я не могу сказать, что жители Приттики были злыми или жестокими — нет, они были обычными людьми вроде нас с вами. Они все также собирали каждый день урожай бессмертного персика на холме и пили воду из целебного источника. Их старики становились травой и землей, а вместе с ними гасла и память про времена, когда над крышами еще парили боги.

Увы, время не повернуть вспять, даже богам. Историю про драконов поведал мне один старик, которого все в городе считали полоумным, но я долго и внимательно слушал его сбивчивую речь, и в конце он расплакался.

А потом он начал громко петь песни, и все над ним смеялись. Я понял, что он пьян, и собрался уходить. Тогда старик поймал меня за локоть и, обдав кислым дыханием, зашептал прямо на ухо:

— Ты сходи...