Про пряности, снег и трели ветра (путевые заметки странника по мирам)

Город принимал разные обличья, носил маски и представлялся разными именами, но я всегда его узнавал — по съежившемуся, затаившемуся в подворотнях, наблюдающему из каждого угла ледяному мраку. Мрак смотрел мне вслед огромными, как две луны, глазами, хищно скалился и дышал в затылок леденящим морозом.

Я узнаю его, как бы он не пытался меня обмануть. У этого города сто названий, сто личин: Бьёрк, Виттави, Шанхала, Айсборг... но я называл его просто городом января.

Совру, если скажу, что не люблю зиму. Я бывал в разных странах разных миров и видел столько разных зим! Белых и синих, теплых и холодных, спокойных и бурных.

В этом городе зима наблюдала за каждым твоим шагом, не желая выпускать из своих цепких когтей. Она преследовала слабых и пожирала их, как огромная хищная кошка крохотную мышку. Стоило только замешкаться, остановиться на миг, чтобы погреть руки дыханием — и Она уже обвивала лапами горло, впивалась когтями в кожу...

— Зима... — сказал мужчина, выдыхая облачко теплого пара.

Ей это не понравилось — Она встопорщила шерсть черными тенями между домами, зарычала вьюгой.

Я держал в руке керосиновый фонарик, дающий не особо много света, но зато греющий озябшие пальцы. А Мару было хоть бы что: прочная шкура и мех защищали его от любого мороза. Он сонно качнул головой, жуя свою жвачку.

— Как вы от Нее спасаетесь? — спросил я, бросая быстрый взгляд на тени — те притворялись неподвижными, словно никого там и не было.

— Топим пожарче камины и запасаемся одеялами, — мужчина усмехнулся в усы.

«А если нет камина и одеял?!» — отчаянно хотелось спросить, но я лишь облизал кровящие губы.

Ноги по щиколотку утопали в сахарной пудре снега. Мы оставляли глубокие синие следы — у Мару они походили на две дольки мандарина, а у мужчина были широкими и круглыми. На моей шубе оседали снежинки — совсем не красивые, белые пожеванные комочки.

Я старался вести себя спокойно, но все равно постоянно крутил головой — и успевал заметить, как Она юркает за ближайший угол и даже оттуда, издеваясь, щурит глаза, которые превращались в два золотых месяца.

— Да не дергайся ты так, — заметив мою нервозность, посоветовал собеседник, — Она тебя не тронет, пока у тебя есть лампа. Мы-то уже привыкли, чай не первый год так живем.

— Стараюсь, — честно ответил я. У меня зуб на зуб не попадал. Скорее бы нырнуть в тепло дома! А еще лучше — очутиться в другом, более прогретом городе! — Я бы сейчас не отказался от чашки горячего какао.