Орден демонов

Палеон поработала с любовью, вернув приспешнику лучший вид. Она бы не старалась так для других Теней. Несправедливая избирательность вызывала у рыжего приступ тихого негодования.

– Подойди, – властно обратилась королева к Лиону. Она с неким вожделением оценила его физическую подготовку и, удовлетворенно кивнув, поинтересовалась: – Кто тебя убил?

Внешне Гастон остался беспристрастным, но внутри нервы трещали по швам. Не будет смысла стоять с самодовольной репой, когда Лион расскажет о его, Гастона, подлости в мельчайших деталях, приправленных его ненавистью к предательству Теней.

Поступок Гастона был отвратительным и низким даже для него самого, он избавился от Лиона, когда тот был измотан. По силе и увлеченности боем рыжий проигрывал ему и никогда бы не решился на честное сражение. Какая может быть честность, когда соперник – Лион, чья весовая категория сравнима с горой камней. И сейчас эта гора похоронит только начавшуюся спокойную жизнь.

– Меня убила моя самоуверенность.

Гастон почувствовал, что нижняя челюсть больше не в его власти. Ее нужно было срочно поднимать и подвязвать, пока он не спалился своим несчастным, озадаченным видом перед Палеон.

"Да что с ним? Этот кровожадный хмырь не мог не мечтать о вендетте", – Гас пытался понять в чем же подвох.

– Конкретнее. Кто тебя убил?

– Раны, нанесенные Рэей, оказались смертельны, и, чтобы спасти мое воплощение, Гастон взял на себя ответственность запечатать его в посох, – ровно изрек воскрешенный приспешник.

Гастон почувствовал дискомфорт в области шеи, будто ее сдавили невидимые массивные пальцы приспешника, и он еле заметно пошатнулся.

Аривер подавился воздухом, едва сдержав смешок. Отведя взгляд в сторону, он прикрыл рукой рот, делая вид, что закашлялся. Только Торн мог усугубить ситуацию еще больше. После его намеренной реакции у королевы не осталось сомнений, что ее обманывают.

– ... Вот как, – с небольшой паузой выдавила Палеон. – Гастон, который метался между властью и подчинением, и вдруг совершил акт благодетели. Что-то не сходится.

Палеон не страдала слабоумием и хорошо чувствовала обстановку среди Теней, но открыто говорить о своих догадках не собиралась. Во-первых: не было той покорности в приспешниках, не было фанатизма, с которым они глотали ее приказы в прошлом.