Алхимик

Себя или коллегу.

Пока Тихомир говорил, он прошёл через кабинет и нажал на аварийную кнопку. К стене крепилось три кнопки в ряд. Две отвечали за случаи, относящиеся к бедствиям: пожарам или угрозе от образцов. Последняя относилась к тотальной зачистке. Всего в лаборатории работало семнадцать человек. Они тут жили, спали и выбирались в увольнительные раз в полгода. Каждый знал, что ему делать. Помимо персонала, здесь же находилась постоянная охрана из десяти воинов рода. Получив сигнал, они должны будут устранить образцы, пока другие готовят и пакуют документацию.

— Поторапливайся, — сказал Тихомир. — Если поступил сигнал, значит, за нами могут прийти.

***

Когда тебя месяцы напролёт используют как лабораторный материал, рано или поздно наступает момент, когда придётся отправиться в утиль. Если кто-то из моих пленителей думал, что жизнь здесь сломит меня, он сильно ошибался. Видал я дерьмо и похуже.

Совсем рядом раздались выстрелы. Один и сразу ещё один. Десяток секунд тишины и ещё два выстрела.

Я кое-как поднялся и доковылял до двери. Прокусив себе губу, коснулся ею стены и позволил крови набежать, выводя узоры. Выходило криво. Там, где точность недоступна, приходится брать силой и ценой. Преобразование всегда требовало большой платы. Кровь — одна из самых ценных жидкостей, несущая в себе бездну информации, а следовательно, и ценности.

Когда дверь палаты отворилась, в проходе показался ствол пистолета, следом за ним рука и её хозяин... Охранник меня не увидел, вошёл внутрь и обнаружил в углу справа.

Шагнув навстречу, он навёл оружие и собрался выстрелить, но не успел. Стена взорвалась и оторвала ему руку. Он повалился на пол, крича от боли, а я подбежал, подпрыгнул и опустился ступнями ему на черепушку. Тело затряслось, а сам он вскоре затих.

Меня держали в смирительной рубашке и босиком. Пальцы рук были заблокированы, а ног — свободны. Замерев, я принялся выводить прямо из чужой крови, что набегала под телом, узор.

Когда в проходе показался второй охранник, ему в грудь вонзилась кровавая стрела и прибила к противоположной стене. А теперь самое неприятное... Нарисовав второй символ, я поднял лезвие из крови. Прижавшись к нему, опустил вниз и принялся елозить, разрезая защелки. Проблема этой алхимии в том, что кровь становится очень острой. Я распорол себе грудь и живот, но зато смог высвободиться.