Фесмаб

”

Костя отвёл взгляд от тела:

— Кот на свалке. Там свалена куча искорёженных автомобильных кузовов, он в неё забился и свернулся калачиком. Похоже, у него логово там.

“Забился?” — Таня была рада отвлечься от мыслей.

— Он тебя испугался. Для кота это нормально.

“А управление?”

— Кузова железные, сигнал туда не достает. Мне пришлось вьюв внутрь заводить через цепочку ретрансляторов.

“Да и с вьюва мы управляющий сигнал не видели”, — вспомнила Таня.

Костя кивнул, снова рассматривая труп Ильина.

“Ладно. Достань у меня из ошейника пулю.

Надо Гусеву вернуть.”

Повозившись в сумке-ошейнике, Костя прокатил по ладони кусок измятого свинца:

— В нагрудный карман?

“Давай. Там точно заметит.”

По дороге к свалке они шли молча. Таня вспоминала истерзанного Ильина и удивлялась, что её не тошнит, что шерсть не встаёт дыбом. Удивлялась, что и Серов только лишь побледнел и всё. Потом мысли неизменно сводились к коту — что это такое? Кому и зачем надо было делать такого кота, а потом бросать без присмотра? От духа кот бы не сбежал.

Может всё же это дело рук оператора? Тогда, наверное, кот мог даже случайно убить своего создателя.

Шедший впереди Серов, не оборачиваясь, заговорил по радио:

“Там Гусев очухался”

Таня сосредоточилась на сигнале с вьюва.

Гусеву было хреново — он только пришёл в себя, и тут ему на глаза попался труп Ильина. Нет, Гусев не матерился, его не рвало. Он просто сидел в луже собственной крови, обхватив голову руками, молчал и смотрел на товарища, или сквозь товарища.

Глаза его, похоже, не видели, да и не хотели видеть ничего здесь и сейчас, а просто застыли в какой-то неподвижности, и, наверное, смотрели в прошлое, когда Ильин был ещё жив.

Наконец, Гусев шелохнулся, нащупал измятое зубами кота ружье и опираясь на него поднялся. Ощупывая карманы, он наткнулся на пулю — достал её. Некоторое время удивлённо катал в правой руке, потом взгляд его скользнул выше по руке, по разодранной, окровавленной ткани, через которую виднелась розоватая целая кожа. Гусев ощупал ещё влажный от крови изорванный воротник, потёр рукой совершенно невредимую шею.

Глянул на кровь у своих ног.

Подняв влажные глаза вверх, Гусев словно попытался что-то отыскать в воздухе.

— Спасибо, ребята. Простите, что стрелял, — сказал он, возвращая пулю в карман.

Таня захотелось радостно вилять хвостом и даже, заметив Костин серьёзный взгляд, брошенный через плечо, она не стала сдерживаться.

“Радуешься, будто это что-то изменит?” — спросил Костя.