Фесмаб

Уже в сумерках у того места, где вереки пересекали дорогу, остановился один из микроавтобусов. Тарахтел двигателем, выхватывая фарами пыльную грунтовку и поросшую жёлтой травой обочину. Потом хлопнула дверь — вышел какой-то мужик в стареньком однотонном камуфляже, посмотрел на траву, посветил фонарём.

— Есть чо-то? — крикнули из машины.

— Не, — махнул рукой мужик, — не похоже. Это шавки бродящие шоблались.

В машине выругались.

“И он с ними!” — проворчала Дарья, нервно вышагивая лапами по упавшим листьям.

“Знакомый?” — Таня перевернулась с одного бока на другой.

“Нет! И знать я их всех не хочу. И лечить! Как я вообще теперь буду что-то делать для людей?”

До сих пор невозмутимо сидевший Костя заговорил:

“Позволю себе заметить, Дарья. Что гражданин вполне мог опознать наш след, но не сказать об этом. Сами понимаете, не всегда допустимо сразу отказываться — будут подозрения, а теперь, если даже вскроется, то можно сказать, мол, было темно и плохо видно. Это первое. Второе — мы с Татьяной тоже что-то делаем для людей.

Костя замолчал, опустил голову, и продолжил:

“В некотором роде и РБМ что-то делает для людей, по своему, конечно. Так что, я в этом всём не вижу повода опускать руки или хм… хвост.

Чёрная рысь

Свет фар выхватывал неширокую дорогу растрескавшегося асфальта, на обочине изредка вспыхивали облупившиеся дорожные знаки, иногда вспархивали разбуженные от сна жёлтые ладони опавших листьев, чтобы приветственно помахать Серову. Они с Таней давно уже съехали с хорошего шоссе на затерявшуюся среди лесов третьестепенную дорогу, надеясь выискать укромное место, где можно будет заглушить машину и пусть даже прямо в ней выспаться, не вздрагивая от проносящихся мимо грузовиков, шумных постояльцев придорожных гостиниц и вездесущих назойливых радиосигналов.

Константин Серов давно уже привык, что в городе никуда от этого не деться, но здесь мобильная сеть была редка, музыка радиостанций звучала тихо, не слышались разговоры служебных раций и сигналы бытовой техники, лишь лёгкое мерцание спутников, да шелест коротких волн.

После нескольких дней в Москве и выступления на Эмконе, Серову хотелось тишины. Он глянул на Таню.