Фесмаб

Повернулся к водителю: — За оцепление не суйся, чтоб не подставлять народ.

Водитель молча кивнул, скорее всего, даже с некоторой радостью. Серов и сам был бы рад не входить, но кто тогда пойдёт? В штате зеленодарского фесмаба два самых опытных оператора — это он и Татьяна. Да, весь их опыт — это несколько месяцев Академии, но у остальных сотрудников и того нет. Правда, и у преступников его не больше — эмка в мире появилась всего месяца четыре назад, оттого для фесмабовцев гораздо полезнее навыки розыскной работы, чем опыт эмка-оператора, но иногда бывают исключения, как сейчас.

Металлический край переносного ограждения холодил руки, но Константину было не до того. За опустевшей дорогой в предрассветных сумерках подсвеченный огнями мигалок и фарами машин высился магазин бытовой техники, раскинувшийся на сотни квадратных метров. Большинство его окон зияли тёмными провалами, и лишь в одном горел свет. Магазин располагался как бы на островке отдельно от других строений: с двух сторон его ограничивала дорога, а с третьей — трамвайные пути.

Вообще, странно там всё. Проводной телефон внутри работает — в комнате охраны по какой-то странной случайности был аппарат с дисковым номеронабирателем, через него они и подняли тревогу. Вся остальная электроника вышла из строя.

— Ну чо, готов? — подошла Татьяна, оправляя форменную рубашку.

Серов закрыл глаза, вызвал зрение симбиота. Темнота заполнилась мерцающим калейдоскопом радиоволн: неописуемыми цветами засияло рассветное небо, снова проявив уже было померкшие звёзды; замерцали размытые вспышки мобильных телефонов в машинах полиции и у редких прохожих; неясными тенями проступили фигуры людей, деревья и металлические предметы.

— Готов, — открыл глаза Серов. Оба зрения совместились, и на миг он ощутил привычное головокружение, подметив, что с каждым разом оно проходит всё быстрее.

За дверью служебного входа Константина уже ждал коллега из третьего отдела фесмаба — Александр Павлов. В его испуганных чёрных глазах танцевали отсветы пламени, а сам он, до невозможного побледневший, стоял в полутёмном коридоре и сжимал дрожащей рукой декоративный фонарь с чайной свечой внутри.