Спуск

Толя нащупал рюкзак и, сдерживая нависшего разъяренного парня, вытащил из него первый попавшийся инструмент. Замахнувшись, он воткнул отвертку парню в шею. Тот вытащил ее и схватился за рану, из которой хлынула кровь. Толя, наконец, поднявшись, со всех сил ударил ошарашенного парня, а после начал яростно пинать, выплескивая на него весь накопившийся страх и обиду. Успокоился он только, когда парень полностью утих, прекратив шевелиться. Тяжело и часто дыша он выпрямился и столкнулся глазами со Светой, замершей в дверях.

Стало тихо. Толя слышал только свое дыхание, бешеный бой сердца и поскрипывание кровати в соседней комнате.

- Пошли, - сказал он и затолкал девочку обратно в гостиную, закрыв дверь.

Он сел на диван, уставившись на телевизор. В темном отражении его лицо было размытым уродливым пятном, от которого хотелось отвернуться, но не хотелось встречаться взглядом со Светой.

- Садись, - сказал он, и та послушно села на противоположный край дивана.

Долгое время они молчали. Толя собирался с мыслями, понимая, что снова совершил то, за что даже прощения стыдно просить, хотя и просить было не у кого.

- Я...я не очень хороший человек, - говорить было больно. Все пропущенные удары нахлынули сильной болью и пульсировали по всему телу. – Ты, наверное, уже поняла, что мы за люди. Конечно, поняла. Тогда сразу назвала нас чудовищами, помнишь?

Света молчала. Толя впился глазами в свое отражение в телевизоре, не смея оторвать взгляда. Краем глаза он видел замершую сбоку девочку, ее застывшую фигуру, ничего не выражавшее лицо.

..

- Я сразу понял, что нас заперли на этой лестнице за то, что мы сделали в той квартире. Мы же домушники, быстро приходим, хватаем, что плохо лежит, и уходим. Если кто-то дома, то убегаем. А там получилось, что хозяйка дома была, спала. Девчонка еще совсем. С ребенком мелким. А Серый тогда со своей поругался... Он всегда немного на зверя был похож, на одних инстинктах и живет. Увидел кого-то слабее и сразу потащил ее в кровать.

Может, мстил так. Ребенка мне оставил, а тот орет без остановки. Не прекращая. Громко, мерзко. Мне показалось, что соседи вот-вот услышат, придут и поймают нас. Пытался утихомирить его, но тот орал, словно последний раз в жизни, - Толя усмехнулся, поняв, что сказал. В комнате было тихо, Света ничего не говорила, а на ее лицо он боялся смотреть, боялся увидеть презрение в ее глазах. – Я песню ему даже пел. Уговаривал. Умолял. А он орет и орет, орет и орет.