Моими глазами

Однако сегодня сероглазый сразу же встретил Кори вопросом:

            – Как сапоги? Разносил? 

            – Конечно, господин! Очень удобные, и уже почти не натирают! Я вам так благодарен… 

            – Да-да, я помню, – бросил сероглазый и повернулся к стойке. – Хозяин, всё готово? 

            Тот кивнул и скрылся на кухне, чтобы вскоре вернуться с большим мешком. Сероглазый кивнул и направился к выходу.

            – Мы куда-то идём? 

            – Да, но куда именно – пока не знаю. Не могу уже сидеть взаперти. Хочу побыть на воздухе. 

            Мимо прошествовала группа подвыпивших матросов, горланя похабную песню. Чуть поодаль две портовые шлюхи материли друг дружку на чём свет стоит.

– Вот только в этом городе, кажется, немного мест, где можно побыть в тишине и спокойствии. 

– Вы правы, господин, – хитро улыбнулся Кори, – таких мест немного. Но парочку я знаю. Идёмте. 

Вскоре они поднимались по лестнице внутри старого дома на окраине порта, отмахиваясь от зарослей паутины и минуя дыры в ступенях. 

– Если там, куда мы идём, будет так же грязно…

– Не переживайте, господин. Я уверен, вам понравится моё место.

 Когда они выбрались на крышу, сероглазый подошёл к краю. Он долго окидывал взглядом живописный вид на гавань, пришвартованные суда и залитый алым заревом океан, чей мягкий плеск волн о сваи был слышен и здесь. 

– Недурно. И, кажется, я почти не слышу людей. 

– Ну а я что говорил! – ухмыльнулся Кори, доставая из мешка солонину, хлеб и бутылки с вином. 

Утолив голод, они сидели на краю крыши и наслаждались тишиной, которая медленно окутывала гавань, сменяя суетливый шум рабочего дня.

– В детстве я частенько здесь бывал, – с теплотой в голосе произнёс Кори, – это место было только моим. Тут всегда становилось легче. 

– Ты сбегал сюда. – Не спросил, а заключил сероглазый – как всегда, не поворачивая головы. – От чего же? 

Кори вздохнул. От этого человека невозможно было что-то скрыть. Иногда казалось, что он умел читать мысли. Впрочем, ничего страшного, если Кори ещё немного раскроет ему душу. Уже не впервой.