Сновидение

Едва она привстала в постели, как дверь открылась и вошла женщина лет сорока в белом халате, с коротко подстриженными пепельными волосами.

– Здравствуйте, мадам Дюрнан, я доктор Летисия Либер. Сегодня суббота, шестое декабря две тысячи четырнадцатого года, одиннадцать часов пять минут. Вы в отделении травматологии больницы Роже-Салангро в Лилле.

– В… отделении травматологии?

– К нам поступает изрядная часть пострадавших в дорожных авариях. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, я… Как вы сказали? Пострадавшие в дорожных авариях?

Врач заглянула в листок, висевший в изножье кровати, и вернула его на место.

Руки как кожа ящерицы, опущенные уголки губ, осунувшееся лицо слишком много работающего человека.

– Вы чудом уцелели. Кроме нескольких порезов от стекла на лице, легкой гипотермии и гематомы на груди, сканер не показал никаких внутренних повреждений. Мы также сделали рентген всего вашего скелета. В истории болезни записано, что у вас нарколепсия. Пришлось вычленить ваши старые переломы, пластины на правой и левой лучевых костях, протез колена, но мы не обнаружили ничего недавнего.

Ваши кости и связки явно выдержали этот удар.

Абигэль провела руками по скулам, по лбу, ощутила повязки, боль от каждого нажатия на кожу. Она дотронулась до своего запястья: часов не было.

– А вот они разбились, – сказала врач. – Не работают, но мы можем их вам вернуть, если хотите.

Абигэль повернула голову к коридору, откуда доносились голоса, угадала силуэты за приоткрытой дверью.

– Моя дочь и мой отец… Где они?

Врач глубоко вздохнула:

– Они не выжили в аварии. Мне очень жаль.

Абигэль не понимала, что говорит ей эта женщина и что она сама делает в больнице. Да, она видела этот странный сон, но…

Босиком, в халате, она вскочила и прижала руку к пылающей груди. У двери она наткнулась на жандарма Фредерика Мандрие еще с одним коллегой в форме. Серые, свинцовые лица. Просто похоронные физиономии.

– Фредерик, что происходит? Где они?

Не дожидаясь ответа, она пробежала мимо них и понеслась по коридору, заглядывая в соседние палаты.

Разбитые лица, мумии с ногами в лубках, знакомая песня. Ей казалось, будто она парит над полом, ее тело двигалось на автопилоте. Наверно, ей что-то ввели: демерол, кодеин, морфин…

– Папа? Леа?

Медсестра вежливо, но твердо загородила ей дорогу. Нет, решительно она ничего не понимала. Когда она обернулась, Фредерик обнял ее и крепко прижал к себе, ничего не говоря.