Есть ли у города душа? (первый черновик)

Посетители точно проснулись и торопливо, пожалуй, даже слишком, занялись своими делами. Те пятеро же склонились над столом и зашептались, их лица подернула тень тревоги и недовольства. Они даже не подозревали, насколько Тому сейчас все равно на их подпольные игры. Может же он позволить себе один-единственный выходной! Хотя про выходной здесь и сейчас можно было забыть. Теперь, когда его звание было упомянуто во всеуслышание, чары развеялись и от невидимости не осталось ничего. Стоило сказать пару ласковых слов Репортеру, но тот уже убрался из гостиницы, тихо закрыв за собой дверь.

Том снял кепку, смяв ее в кулаке, и подошел к Маше. Теперь он слышал запах свежего хлеба, исходящего от двери, рядом с которой она сидела. Странное дело, а ведь он действительно проголодался, пирожком сыт не будешь.

– Есть ли у вас какой-нибудь суп?

– У нас нет мест, – ответила Маша, не поднимая на него глаз.

Том лишь пожал плечами. Три стола были свободны, но раз она сказала, что все занято – ей, как хозяйке, конечно, виднее.

– Что ж...

– Вы можете подсесть ко мне, инспектор.

Том повернул голову влево. Там, к стене, был придвинут небольшой квадратный стол без скатерти, за которым сидел седоволосый мужчина. Лицо его были загорелым, темным, в уголках глаз лучиками расходились бороздки мелких морщин. Том не знал, почему не заметил его, когда только вошел, но отчетливо понял: вот оно! Чужак, иноземец, ради которого он и пришел сюда.

– Мне, пожалуйста, тарелку любого супа, какой есть, только не грибного, и пару кусков хлеба, – сказал Том Маше и быстро, чтобы она не успела ничего возразить, пошел к иностранцу и сел напротив него. – Спасибо, что пустили к себе.

– Не за что, – кивнул тот, удивительно четко выговаривая каждое слово, точно боялся, что его плохо слышно. – Петр Носов.

– Том, – представился Том. – Рад знакомству.

Улыбку Петра сдобрило любопытство:

– Какое необычное имя для ваших краев.

– А вы наблюдательны-

– Вот она! Самая страшная фраза, какую только может услышать чужеземец от инспектора в этом городе, – хохотнул Петр, но тут же примирительно поднял руки. – Простите, Том, не хотел обидеть вас! Вырвалось!

Тому стало как-то стыдно: неужели легкая обида так явно проступила на его лице?

– Ерунда. А насчет имени, вы правы. В детстве меня звали Фомой, и моей тетушке это не нравилось.