Есть ли у города душа? (первый черновик)

 

– Никаких революций и вербовок под моей крышей! – голос Хозяйки переходил из тихого шепота в угрожающий рев.

– Ах, простите, – Репортер всплеснул руками без всякого сожаления. – Так вот, инспектор, о чем я, – но продолжил говорить тише. – Вы мне глубоко симпатичны, хотя мы с вами и идейные враги, потому я скажу вам кое-что. 

Он замолчал и продолжил говорить, лишь когда Том заставил себя посмотреть на него.

– Я знаю, кто вчера заложил вашего пса охотникам на чудовищ. Помните, месяц назад в пятую въехал новый жилец? Не помните! Непрофессионально быть таким нелюбопытным, инспектор! Это Нормов.

Гнида редкостная. Не просто идейный враг, но подлец. Не надо хмуриться! Я его знаю лучше вашего. Он информатор, инспектор, и следил не за мной, – в этих словах сквозила искренняя зависть и неподдельное разочарование.

– А за кем?

Репортер фыркнул:

– За вами, инспектор! Вы были хорошей легавой собакой, но хозяева вам больше не доверяют. Вы, позвольте констатировать очевидное, ненадежны. Еще один маленький шаг, инспектор, и они вас сотрут в порошок.

С самыми преданными так и происходит. Безукоризненность вызывает подозрения и сомнения. И неприязнь. Они ведь сами неидеальны. Боятся, что их подвинет кто-то вроде вас. Политика это волк...

...«И надо быть дураком, чтобы этого не понимать, инспектор», – слушать Репортера было невыносимо, но идеи его и словечки цеплялись точно репьи. Воровка появилась за окном комнаты, когда Том поднял с пола фуражку. Разделить всю тяжесть ответственности за собственную ошибку она не пожелала: широко улыбнулась – лицо ее казалось светлым, почти белым, помахала рукой и бросилась наутек.

 

«И почему я ее все еще покрываю?». 

Стоило ее сдать! Стоило! 

Том протер глаза и строго посмотрел на Рыжего. 

«Нет, лап у него точно шесть».

– Сиди  тихо и не вздумай мне ничего тут устраивать! 

Сон оскалился и как-то нехорошо покосился в сторону кровати. В красных глазах промелькнула что-то темное, хищное. 

«И я поручился за эту зверюгу! Да он все здесь разнесет! Вот тогда я точно стану ненадежным».

 

– Сны долго без людей не могут, – Том и сам не заметил, с какой злобой передразнил тон Воровки. – За мной. 

Рыжий оказался достаточно понятливым: он почесал за длинным ухом лапой, щелкнул клыками и поднялся. Только сейчас у Тома нашлось мгновение, чтобы осознать, какой огромный он был – лохматый загривок доставал ему почти до груди. «Он ведь не был таким огромным!».