Есть ли у города душа? (первый черновик)

Правда это хоровое молчание все чаще начало приводить Тома к совершенно нежеланным размышлениям и воспоминаниям, неуместным в годину войны. Иногда в минуты отдыха он лежал, завернувшись в грязное одеяло и подложив мешок под голову, смотрел в небо и думал, какая теперь погода в городе, все ли хорошо с его знакомыми...

«Как там Аня?».

Нет, Том ни в коем случае не тосковал по ней (нельзя тосковать по человеку, которого, как оказывается, ты вроде никогда и не знал по-настоящему), но не мог отделаться от подозрений, что она уже, наверняка, влезла в десяток историй.

Теперь некому было удержать ее от глупого поступка или помочь, когда все пойдет из рук вон плохо.

Что если она уже в тюрьме?

«Нужно написать Ане», – решил Том. Просто напомнить, что нельзя терять голову, что законы военного времени суровы и что наказание может оказаться тяжелым и жестоким. На самом деле, идеи написать пару писем, ей и Хозяйке, приходили ему и раньше, но почтовая служба двигалась где-то с передовыми частями, и лишь иногда кто-нибудь из солдат задирал голову и указывал вверх: «Смотрите!» – и все смотрели на скользящий силуэт почтового дракона, тащивший тяжелую сумку, забитую письмами.

И даже Том в такие моменты не мог удержаться от возмущенного замечания, что на их роту могли бы выдать хотя бы парочку летунов.

«Все как всегда», – что-то незаконное и темное творила Аня, а отделаться от мыслей об этом не мог Том. И ведь главное доказательство ее неразумности было прямо тут – тащило телегу, сосредоточенно смотря перед собой и вывалив розовый язык из пасти.

Выходило крайне неудобно и неправильно: вместо размышлений о войне и великой цели, в голове роились тревоги о всяких обывательских мелочах.

Немного отвлечься помогла неожиданная неприятность. Взбираясь на очередной невысокий, но, казалось, бесконечный холм, Том услышал, как кто-то впереди спросил: «Какой нынче день?». Неизменный и скучный пейзаж, циклический распорядок, одинаковая и безвкусная еда – все сплелось в узел, утягивая за собой и время.

«Сегодня девятень», – ответили ему на вопрос. «Нет, четверг!» – возразили тут же. Некоторые отстаивали пятницу и субботу. Попытались считать, но ночи были неразделимы и одинаковы. Спросили у Сержанта. Он нахмурился, почесал свой нос-клюв и сказал: «Я что вам, календарь на ножках? Нашли чем отвлекать! Вернуться в строй!». Потом он о чем-то долго спорил с Лейтенантом, и, похоже, им так и не удалось прийти к общему мнению.