Есть ли у города душа? (первый черновик)

Разумеется, никаких ста тридцати рот в городе никогда бы не набралось, но Высокие власти и лично Главнокомандующий (человек очень мудрый) постановили, чтобы к каждому числу, так или иначе связанному с городской армией, прибавлялось по нулю. Это не только должно было сбить с толку лазутчиков Города-за-рекой, но и намекнуть их солдатам, что любое сопротивление бессмысленно. Сколько городских солдат на самом деле отправились в поход, не знал никто, даже самые дотошные рыночные сплетники

Над неровной колонной раздалось:

– Ш-ш-шагом м-м-ма-а-рш!

Дороги не было.

Насколько хватало глаз, вокруг разлилась тьма, а сверху растянулось неохватное небо, забрызганное звездами от одной стороны горизонта до другой.

Это было красиво, но солдаты то и дело смотрели не вверх, а назад. Том и сам не мог перестать вертеть головой.

Город все продолжал светиться, и сложно было справиться с чувством, что это не они уходят, но сам он ускользает от них, как какое-то разумное и крайне огорченное создание.

И чем меньше становился город, тем больше власти обретал дух другого берега – неправильный, искривленный, зловещий. Победить-то в войне они победят, но что дальше? Можно ли исцелить саму почву и воздух по эту сторону реки?

«Победим и тогда посмотрим», – решил он. Высокие власти знают, как нужно поступить, его же дело – шагать и не тратить время на вопросы, до которых он не дорос.

И он шагал.

Они шагали всю ночь, направляясь на север. Ночной марш был необходим, чтобы сбить с толку врага, который, разумеется, ожидал, что армия города выступит в поход утром.

«Мы обхитрили этих дурней на целые полдня», – думали все про себя и были очень довольны. Поначалу их поддерживало возбуждение, порожденное, как это всегда бывает, новым делом и любопытством. Никто не хотел спать. Разговаривали сначала мало, потом все смелее и смелее, даже Сержант-аист и Лейтенант спорили где-то впереди, и до Тома доносились обрывки их восклицаний: – Правильно говорить «каска»! – Нет, разумеется, верно будет сказать «шлем».

– Да вы послушайте...

Но когда на востоке растеклась длинная красная полоса, и первые лучи солнца коснулись серой скупой почвы, стыдливо прикрытой паклями желтой травы, солдаты спохватились и снова примолкли. «Что мы делаем в этом мрачном, унылом краю? Я должен быть теперь под теплым боком у жены, слушать будильник, ворчать, собираться на службу», – подумали они все разом, даже те, у кого не было ни жены, ни будильника.