Есть ли у города душа? (первый черновик)

Чудовище как будто ничего и не заметило и теперь: веер продолжил плавно подниматься и опускаться, утягивая за собой сон – вверх, вниз, вверх, вниз – да так высоко, что только задние лапы его оставались на полу. Но продолжалось это не долго: в один момент Рыжий потянул в сторону, вкладывая в рывок всю силу, и отлетел назад, сопровождаемый громким треском. В зубах его остался кусок отростка, глаза блестели азартом и жаждой битвы.

Тому хотелось немедленно прекратить все это, но он мог лишь размахивать руками: ударенная уже дважды челюсть окаменела, точно механизм, в котором что-то зажевало.

По чешуе необозримого существа пробежала волна, в воздухе разлилось приглушенное шипение, и чудовище начало стремительно схлопываться, сжиматься, пузырясь внутрь себя, в ничто. Изворачивавшийся уродливый силуэт сошелся в точку, в маленькую рыбку.

– Рыба? – позвал Том, преодолевая боль и не веря собственным глазам. Она закружилась под потолком – серебряный штришок в пустоте, заполненной бледным утренним светом – потом налетела на Рыжего и со всей возможной обидой укусила его за ухо.

– Том! Том?!

Голос оторвал Тома от созерцания сновидений и вернул его к реальности. Она оказалась скомканной, сломанной: пол по центру комнаты был вдавлен так, что доски кое-где стояли дыбом, и снизу сквозило и тянуло подвальным духом, от стола осталась расколотая столешница и перемолотые ножки, рассмотреть остатки стула в общем хаосе не получалось, шкаф, умывальник – все обратилось в груды щепы, перемешенной с обрывками ткани, смятыми листами бумаги и изуродованными корешками книг.

– Том!

Аккуратно ступая босыми ногами по скользкому, изувеченному полу, морщась при каждом шаге, Том добрался до окна, осторожно открыл створки – стекла треснули в нескольких местах и теперь опасно подрагивали. Он высунулся наружу и посмотрел вниз. Там, в утреннем сумраке, стояла, пораженно запрокинув голову, какая-то девушка. Ее бледное худое лицо обрамлял скрывавший волосы пестрый платок, тонкие пальцы отчаянно мяли лямку сумки, перекинутой через плечо.

– Ты цел! А я уж думала... – она замолкла в тот самый миг, когда рыбка плюхнулась прямо на голову Тома, точно птица в гнездо, а потом вскрикнула: – Том! Убери это! Убери!

Он видел ее всякой: возмущенной, хитрой, смеющейся и коварной, но впервые – настолько испуганной. Хотя чему удивляться? Если бы он не знал, что это за существо, то тоже был бы обескуражен видом летающей рыбы.