Есть ли у города душа? (первый черновик)

– По лапам! – потом он повернулся к стае и провозгласил: – Будем искать дальше!

В один момент все собаки, точно получив самые четкие и понятные указания, бросились в разные стороны, и рядом со Щенком остался лишь серый старый пес.

– Думаешь, они его найдут?

– А то! Как вообще можно сомневаться в моих родичах?

Том приготовился извиняться и оправдываться, но мальчишка, похоже, уже успел выбросить все из головы, с самым важным видом, заведя руки за спину, обошел его и встал напротив Рыжего. Аня говорила, что сны не могут причинить вред человеку.

Но Тому сложно было забыть, как рыба пикировала на Коллекционера. Чем больше проходило времени с того происшествия, тем длиннее ему представлялись ее тонкие зубы. Нет, теперь она была милейшим существом, но прошлое есть прошлое, его не изменишь, по крайней мере, без применения специальных и запрещенных в городе средств.

Вдруг Рыжему – а морда у него была совсем невеселой – что-то не понравится, и он решит цапнуть какого-нибудь слишком любопытного мальчишку за руку?

Том приготовился одернуть Щенка, но тот уже чесал сон за ухом и что-то негромко ему рассказывал.

Или же вел диалог?

Подслушивать было бы некрасиво, и Том просто спросил:

– Что он говорит?

Сначала щенок ответил ему долгим и снисходительным взглядом – недавнее положение просителя было весьма быстро и ловко забыто:

– Рыжий говорит, что кормят его плохо – одними легковесными снами. Очень плохо! Но присоединяться к нашей родне не хочет. Ох уж вы, домашние! – в последнее слово он вложил всю возможные жалость и снисходительность.

Том перевел взгляд с Щенка на Рыжего, который, как ни в чем ни бывало, пялился в небо, запрокинув голову и олицетворяя собой черную неблагодарность.

– Это сон. Он не дикая собака и не волк, чтобы бегать в стае. Ему полагается жить рядом с людьми. Так устроен мир.

Щенок пожал плечами и утер нос рукавом:

– Не в этом дело... Ты не голоден, фуражка? Кто знает, сколько родичи еще будут искать того чужака, а нам никак нельзя обессилить.

Для бездомного ребенка, выращенного собачьей стаей, Щенок оказался крайне привередливым и сразу дал понять, что под «не обессилить» он подразумевал покупку пряников и шоколада, но никак не молока или супа.

Разделываясь с купленным зефиром прямо в лавке кондитера, он уже торопливо указывал на сверток мятных леденцов и дергал липкими от сахара пальцами Тома за рукав, при этом что-то невнятно говорил с набитым ртом. Видимо, пытался объяснить, как важны конфеты в поддержании сил. А еще пастила.