Тайны пришельца из прошлого. Или Его звали Хоттабыч

- Задача, что я вам хочу задать, пусть будет продолжением вашей, уважаемый и могущественный джинн.

  - Но предложение твоё нарушит договор, что изначально заключили! Вначале я загадки задаю, коль отгадаешь – твой черёд придёт. Не отгадаешь, смерть тебя в объятья примет!

   - Бесспорно, вы правы, могучий джинн. Но, логика подсказывает мне, что проще именно сейчас, задать вопрос, коль связан он вот с этими стаканами.

   - Так ты не только глуп, ты нагл, да ко всему и лжец! Наш договор касается двоих! Лишь я и ты и третьих лиц быть не должно! – грозно заявил гость.

   - Позвольте пояснить, что логика лишь форма моего мышления, а никакое третье лицо соревнования. Это всего лишь ход моих рассуждений, умозаключений. Иначе говоря, разумность действий, предлагаемых мной.

   Я видел, как в ходе моего пояснения менялась мимика на лице джинна. Мне стало совершенно очевидно, что мой гость ничего не усвоил из того, что я ему пытался растолковать. Но, чтобы не выглядеть невежей, гость махнул рукой и согласился.

   - Давай, отрок, скажи свою задачу, коль убедить сумел меня. Но, помни, дальше изменений к договору быть не может! Твои задачи только после правильных ответов пусть звучат.

   - Благодарю, великий джинн! Моя задача, как я вам уже сказал, лишь продолжение вашей загадки со стаканами. Я берусь решить её, переставив только два стакана. Сумеете ли вы, могущественный джинн, решить её, как знаю я?

Джинн, недолго думая, выдернул из бороды волосок и, поднеся к лицу, стал что-то шептать.

Затем поднял взор к крыше и внимательно прислушался к чему-то. На чердаке царила всё та же тишина и темнота. Лишь силуэт незваного гостя слегка освещал мрак. Джинн снова вырвал из бороды волосок и повторил процедуру. Затем ещё и ещё раз. Так продолжалось минуты две. Я стал беспокоиться, что мой вопрос может сделать джинна безбородым.

Вдруг, незваный гость упал на колени и стал лбом ударять о пол и неистово молиться: 

- Нет бога, кроме аллаха, а Сулейман пророк его! 

Чалма свалилась на пыльный пол, обнажив лысину с редкими волосками, а очки едва держались на кончике носа.

Молитва длилась в течение нескольких минут, в продолжение которых, я молча наблюдал за происходящим. Закончив обряд, джинн поднял с пола чалму и водрузил её на голову. Поправив очки, он снова сел напротив меня по-турецки и стал вытирать пот с лица. Платком ему служили рукава дорогого кафтана.