Ник и все прочие

Поёжившись, он встал, подошёл к костерку, огляделся, увидел набросанные сухие ветки, собранные с вечера. Он присел на корточки и стал перебирать палки, выбирая посуше. Над лесом беспорядочно кружила стая птиц, и их крики резали воздух раздражительно и тревожно. Было такое ощущение, будто где-то далеко, в небе умер ангел, и лопнула струна.****- потом -****Захаровы окна выходили в улочку, носящую имя великого вождя. Улочка была похожа на маленький Большой каньон, склоны которого были жёлто-красными стенами столетних домов.

По дну каньона бежала трамвайная речка. В моменты трамвайного половодья стены домов сотрясались, и с потолков  сыпалась белая пыль. Жить здесь было всё-равно, что около взлётной полосы военного аэродрома.- Здесь можно было легко стать психом, - решил Ник.Только Захар не был похож на психа, напротив, он походил на большого, доброго олимпийского бога  - было в нём что-то греческо-кавказское. При взгляде на него хотелось взять в одну руку высокий узкий стакан с жёлтым, терпким вином, а в другую шампур с источающим аромат дыма шашлыком, встать у стола во весь рост и произносить бесконечный тост. Ему-бы стать лысым блондином, был-бы вылитый Бахус. Говорил Захар значительно и вальяжно.- Галка с детёнышами в зоопарке, так что отдыхаем. Что новенького?- Не знаю, - Ник пожал плечами, - Пару разочарований... Ничего серьёзного.К разочарованиям Ника друзья привыкли, и не воспринимали драматично.- Надеюсь, не в смысле жизни? - равнодушно поинтересовался Захар, - что делать будем? Надо пользоваться свободой. - Смысл жизни? А он есть?- Ну... пива попить...- Пошёл ты... Понимаешь, давеча открыл пару книжек, и - вот...Захар попытался издать стон. Было жарко, стон не получился.- Чехова, - безжалостно продолжал Ник, - Джеймса Джойса. Полное удивление.Захар лениво кивнул:- Джойс - понятно. Заумный дяденька. А Антон Павлович - что?- Джойс, как раз, непонятно. А вот Чехов... Новое издание приобрёл недавно. За ради удовольствие получить. Ну, там "Хамелеон", "Налим", "Землемер", понимаешь. И что? что я увидел?!- Издание оказалось на идиш, - понимающе кивнул Захар, - а ты, понимаешь, подзабыл.- Нет. Там был совсем другой Чехов. Не тот, который  "Каштанка", "Мальчики" и прочее. Не хрестоматийный, какой-то другой. Полный негатив. Ощущение - знаешь - как земля из-под ног ушла. Что-то вроде рассказов Горького. Физиология, натурализм, упадничество... И никакого позитива.  - Ник задумался.- Это конечно...