Ник и все прочие

Он видел, что прокламируемая правда, ПРАВДА с большой буквы - оборачивается чем-то страшным и вывернутым. А ложь - то, что декларировалось, как ложь, обвинялось во лжи,  зачастую была похожа на страшную истину.****Имя, данное родителями при рождении - БОРИС , человеку не нравилось. Люди наполняют имена каким-то непонятным эмоциональным содержанием, зачастую мистическим. Звучание имён рождает ассоциации с непонятным привкусом. Слышишь имя, и, помимо воли, чувствуешь определённые запахи, ощущения. Иногда, глядя на человека, уже слышишь его имя, и это создаёт отношение к нему.

Потом очень удивляешься, услышав его истинное имя, совершенно не определённое, нейтральное. Интересную систему использовал Итало Кальвино в "Космикомических историях" - просто набор латинских символов, примерно - VSIMRF;z[ . Какая-то фантасмагория, освобождение от условностей и полная свобода для воображения.У Ильфа и Петрова в "12 стульях" он увидел : - "... режиссёр театра Ник. Сестрин." Это ему понравилось, он стал называть себя так, и пусть думают, что хотят. Человек сам должен давать имена себе и окружающему. Называя предмет, явление или живую тварь, человек показывает свое отношение и восприятие, то есть он даёт характеристику самому себе, а глядя шире, определяет своё место в мире.****Себя Ник определил только на четвёртом десятке своих лет. Где-то он прочитал, что человека можно и должно считать взрослым только по прошествии тридцати лет жизни. Хорошо это или нет - неизвестно. Непонятен сам термин, кого можно считать взрослым и как это определяется. Некоторые люди уже появляются на свет глубокими стариками, другие до смерти остаются детьми.- "...страшнее истин нас возвышающий обман..." -Ложь Ник никогда не принимал. Не мог. Люди врут всегда. По поводу и без него. Врут, когда надо, и так - между прочим. Когда это даже совсем не нужно, будто принуждаемые к этому внутренним законом, а на самом деле просто давая себе мнимое превосходство над окружающими.Ник не мог врать. Родители никогда не заострялись на этой теме. Конечно, были какие-то канонические тексты и ситуации, этические императивы, школьные наставления. Но он не мог врать просто потому, что это казалось ему невозможным. Где-то в подсознании стоял врождённый блок, перекрывающий самую возможность солгать. Даже когда это было вызвано обстоятельствами. Он часто страдал от этого, но сделать ничего не мог. Оправдание для себя он вывел такое - врать не выгодно.