Ник и все прочие

- Меняемся мы, но не мир. Муравьи на склоне Эвереста, понимаешь.- махнул рукой Захар.- Чехов, Джойс, - напомнил Ник. - Соображаешь? Один к одному.- Мелвилла ещё вспомни! Человек всего себя вложил в Моби Дика, и - кончился. Потом он умер, а мир остался. Мир всегда остаётся, а человек исчезает.- Сервантес, Рабле, Свифт... - уныло протянул Ник.- Просто уютное кресло, - взъярился Захар. - Сидим, свесив ножки, и думаем - впереди ВЕЧНОСТЬ. А кресло - та-же рухлядь. Расшаталось, значит, пора на свалку. А ты - МИР поломался! Да не мир! Мы, может быть, поскольку юдоль наша есть.

..- Мир создан для людей, и вместе они и исчезнут, - меланхолично пробормотал Ник.- И что? Таков порядок, процедура, так сказать. Не нам роптать.- А может порядок нарушиться? Представь себе - винтик сломался, да?- А мы здесь при чём? В БОЖЬЮ кухню суваться - чревато, знаешь. И не нашего ума вся эта высшая механика. Мы - просто потребители благ. Дают - бери. И если даже микроволновка заглючила в БОЖЬЕЙ кухне, ОБЯЗАНЫ ЛОПАТЬ, И - БЛАГОДАРИТЬ!И вот теперь Ник стоял в дверях чёрного хода и опасливо оглядывал питерский дворик захарова дома. Судя по освещению, было уже очень поздно, и запросто можно было не успеть на метро.- Заболтал, - злобно подумал о друге Ник. - Значит, если что, будет спонсировать такси.И тут накатило . "Накатило" - потому-что он откуда-то знал, что сейчас произойдёт нечто.Оно произошло. Нечто копошилось в дальнем углу двора, затянутом мглистой тенью, и само было лишь размытой тенью, тревожащей жиденький кустик какой-то бузины. И это не было следствием усталого зрения, воображения или безликой питерской ночи, что-то вполне реальное.(Нику тут-же вспомнился Саймак - "Почти как люди")Оно было и, плюнув, он потащился туда, на всякий случай шаря глазами по сторонам в поисках палки, это вполне могла быть дурная собака, хотя, конечно, бред, не могло там быть никакой собаки, и ему только хотелось быстрее пройти через это, и на метро хотелось успеть, а навстречу ему, оттуда, из сумрака быстро пробежало нечто, чуть не задев его, это была не собака. Муравей. Гигантский, отблескивающий желто-красным металлом. С быстрыми членистыми лапами. И на самоварной спине его стояло большое многогранное чёрное клеймо, похожее на граффити. Какие-то буддистские символы, как все символы, ровно ничего не значащие - только для начертавшего их.Ник тупо проводил его взглядом и посторонился, пропуская ещё двоих или троих.Потом он вспомнил, где видел их раньше. Да! - он уже видел этих тварей.