В ловушке снов

На лице Вацлава читалось  облегчение с оттенком беспокойства. Ядвига, верная своей привычке, явно порывалась удушить Тари в объятиях, но Вацлав удержал ее вытянутой рукой и еще больше  — предостерегающим взглядом. 

 — Заставила ты нас поволноваться, дитя мое,  — он криво усмехнулся, буравя Тари глазами.

 — Ой да неужели?  — язвительно отозвалась она, удивляясь сухости и горькому привкусу во рту.  — Ребят, хорош притворяться. Играете вы неплохо, Станиславский всплакнул бы от умиления, но если что, я в курсе, что все было не взаправду.

 — О чем ты?  — нахмурилась Эльза. 

 — А кто такой Станиславский?  — Богдан не был бы собой, если бы не спросил. 

 — Великий русский драматург… вроде бы. 

Пришлось признаться себе, что ее познания о Станиславском весьма поверхностны, благо никого, кроме Богдана он не интересовал.  

 — Кастанеда с ним, с этим твоим… — Вацлав махнул рукой.  — Лучше объясни, что значит “не взаправду”? 

 — Но сначала попей,  — Ядвига протиснулась к ней со стаканом, в котором плескалась розовая жидкость, оказавшаяся малиновым лимонадом, совершенно божественным на вкус.

 — Тебе должно стать легче,  — подобное заявление в устах штатного алхимика обнадеживало. 

Легче на самом деле стало,  причем во всех смыслах. Не настолько хорошо, чтобы бодро вскочить с дивана, но  хотя бы голову от подушки оторвать получилось. 

 — Как-то мне немного не по себе,  — призналась Тари, отдавая Ядвиге пустой стакан.

 — Все-таки мы поторопились,  — вздохнул Вацлав.  — Это моя вина. Я переоценил твои возможности. Слишком легко и быстро тебе все давалось. 

 — Так уж прямо легко,  — пробормотала польщенная Тари.  — Но с чем вы поторопились-то? Это же был обычный тренировочный сон. 

 — С чего ты взяла?  — Вацлав или переигрывал или напротив играл гениально, Станиславский его разберет.

 — С того, что не надо было помещать в сценарий парня, который мне нравится. 

 — А тебе кто-то нравится?  — вопрос Богдана прозвучал несколько напряженно.

 —   Ну не то чтобы прямо всерьез. Я его даже не знаю,  — Тари машинально начала оправдываться, но тут же осеклась.  — Эй, зачем я вам это объясняю? Раз уж вы решили запихать в сон моего художника, то уж наверняка знаете, кто он.