В ловушке снов

Но куда важнее призма восприятия действительности, ну и, само собой, знания и постоянные тренировки.

—А ты, я смотрю, вошел в роль, — Богдан закатил глаза. — Прямо вылитый Инвар.

— Ну раз уж теперь на мне лежат его обязанности… — Вацлав пожал плечами.

— Ты справишься, — Ядвига повернулась и одарила Вацлава обожающим взглядом и поцелуем. — Из тебя выйдет потрясающий куратор. — И все-таки, — она внезапно погрустнела, — мне будет не хватать Инвара. Не могу представить, что больше никогда его не увижу.

— И это ты говоришь после того, как узнала, какие планы он вынашивал насчет тебя?! — изумился Богдан.

— И после того, что он пытался сотворить с Тари и Мареком. Не говоря уже обо всем человечестве. Наш бывший куратор готовил ни много ни мало — настоящий апокалипсис, с тем чтобы выстроить дивный новый мир на развалинах старого. И после этого ты еще по нему тоскуешь!

— А ты совсем не будешь скучать? — спросила Ядвига.

— Не думаю. Я уважал Инвара, но без фанатизма. Те времена, когда я действительно нуждался в его уроках и контроле давно позади.

Лично я уже перерос надобность в кураторе. Имейте это в виду, пан Вацлав, и направьте ваше рвение и вечную потребность командовать на молодежь.

— Без тебя разберусь, — хмыкнул Вацлав.

— А вот я еще не готова обходиться без куратора, — вздохнула Тари. — Практика показала, что я совершенно беспомощна в пространстве сновидений.

— Ты серьезно?! — изумился Вацлав. — По мне, так ты показала себя невероятно крутой, без всяких скидок на то, что новичок. Ты творила такие вещи, которые не многим под силу даже спустя годы практики.

— Ну, конечно! — Тари скривилась от нахлынувшей жалости к себе. — Что я творила? Сидела как тряпичная кукла в кресле, пока Инвар строил планы насчет меня и всего человечества. Если бы не вмешательство Эстреллы, мы с Мареком скитались бы непонятно где, а привычный мир катился бы ко всем чертям, вернее, оказался в их власти. И что я сделала, чтобы этому помешать? Что я вообще могла сделать?!

Она почти кричала, выплескивая боль, вину и сомнения, что глодали ее после возвращения, омрачая, казалось бы, абсолютное счастье.

Она умудрялась их заглушать, но они возвращались снова и снова.

— Я слабая, Вацлав! Я оказалась ни на что не способной. Мои желания и намерения ничего не стоят ни здесь, ни в пространстве сновидений.

— Так ли? — Вацлав приподнял уголки губ в своей фирменной улыбке. — Подумай-ка хорошенько, Тари. Чего ты хотела? Спасти себя и Марека, а также защитить людей от уготованной им участи.