В ловушке снов

Хотя конкретно сейчас выживание казалось скорее минусом. Быстрая смерть с последующим пробуждением в спальне Марека представлялось куда более соблазнительной, чем предстоящее путешествие по тоннелям.

Но кто бы еще поинтересовался ее мнением на этот счет. Вместо относительно легкой кончины ей предстояла дорога, предположительно не имеющая конца. Последнее, что помогало хоть как-то держаться вместо того, чтобы впасть в истерику — надежда, что по дороге ей наконец-то встретится собственная дверь, через которую она сможет вернуться в свой мир.

Сейчас Тари шагнула бы в любую дверь, будь та хоть жерлом вулкана или воротами в преисподнюю.

Она поднялась, вяло порадовавшись хотя бы тому, что ничего не сломано. Впрочем, ее неподвижность вряд ли входила в сценарий. По правилам игры, она должна идти или бежать. Наверное, неподвижная жертва — это слишком просто и скучно.

Глаза Тари уже привыкли к темноте, давая ей возможность разглядеть мрачную картину. Завалившийся набок, искореженный поезд занял собой практически все пространство.

Совсем близко от Тари металлическим блеском сверкали колеса, острые, как лезвия. Тоннель в обе стороны тянулся бесконечно, без малейших признаков света или чего-то в этом роде.

Но все равно надо идти. Ее задача же не выйти из тоннеля, а найти свою дверь. Тари двинулась, прижимаясь к стене спиной и руками. Инстинктивно она решила пойти в том же направлении, в каком ехал поезд. Раз сзади ее двери не было, значит она должна быть где-то впереди.

Поначалу каждый шаг давался Тари с трудом.

Спину царапали шершавые провода, руки и ноги саднило от порезов. А ступать босыми ногами по бетону, металлу и острым камням — вообще пытка. И все-таки Тари шла.

Если бы кто-то сказал ей раньше, как много она может вытерпеть и продолжать бороться, она бы не поверила. Хотя, будь дело не во сне, а в реальности, она бы давно сдалась. Осознание того, что все не взаправду лучше всякой анестезии помогает переносить любые невзгоды и даже вполне реальную боль.

В обычной жизни стоило Тари слегка порезаться, как она бледнела, слабела и пребывала на грани обморока, пока пострадавший палец не скрывался под пластырем. А тут босая, израненная, еле живая от слабости все равно упрямо идет вперед, да еще по таким местам, какие и представить-то жутко. Воистину нет предела человеческим возможностям… по крайней мере, когда человек спит.

Пройдя наконец перевернувшийся поезд, Тари оказалась на относительно открытом пространстве.