В ловушке снов

Норы не попадались, а вот деревья по бокам от дороги стояли теперь не так плотно, постепенно редея и сменяясь кустарниками.

— Похоже, лес кончается, — Ядвига, шедшая чуть впереди, обернулась к остальным.

— Не могу сказать, что меня это печалит, — отозвался Богдан. — Я не фанат дикой природы. Все эти леса, поля, горы, реки и моря не вызывают у меня восторга и умиления. Особенно все, что связано с водой.

— Это потому, что ты урбанист, — философски заметила Ядвига. — Тебе недоступна гармония слияния с природой.

— Вот именно! Меньше всего я хочу с ней сливаться. Процесс полного слияния мне бы хотелось оттягивать как можно дольше.

Ядвига безнадежно махнула рукой, предпочитая сдаться. Все равно любые попытки донести до Богдана радость созерцания цветов, бегущих по небу облаков или первого снега всегда оканчивались пожиманием плеч и недоуменным: “И что вы все в этом находите?” Разве что молнии или радуга имели шанс ненадолго привлечь его внимание, и то только в качестве прикладного воплощения законов физики.

Лес на самом деле закончился, выведя сновидцев к реке. Лишь узкая полоска земли отделяла прибрежные камни от багряно-алой полосы кустарников оставленного за спиной леса.

— Ты, значит, недолюбливаешь воду? — обратился Марек к Богдану.

— Это еще мягко сказано.

Богдан прямо ощетинился, казалось, он вот-вот зашипит, словно кот, которого несмотря на сопротивление затащили в ванную.

— В конце концов, мы ведь можем идти вдоль берега, — предложил он без особого оптимизма.

— В теории — да, — кивнула Ядвига.

— Какая еще лодка? — Богдан резко развернулся, выискивая врага.

Тари тоже не сразу ее заметила за большими камнями. Маленький челн был привязан к деревянному шесту, торчавшему из воды. Легкие волны то подталкивали лодочку чуть к берегу, то вновь полностью скрывали за камнями.

— Мало ли зачем она здесь привязана, — Богдан предпринял последнюю слабую попытку избежать неизбежного.

— Она привязана для того, чтобы мы ее отвязали и поплыли по реке.

— Куда?

— Странный вопрос, — Ядвига пожала плечами. — Разве бродя по лесу или по подземелью, мы знали, куда идем?

Богдан, разумеется, и сам отлично понимал, что в пространстве сновидений нет заранее проложенных точных маршрутов. Либо дороги ведут тебя, либо ты пролагаешь их сам, заставляя стремиться к нужной точке. Но это если знать, куда тебе нужно попасть, а они не знали. Их вела дорога, созданная Эстреллой.