В ловушке снов

— Но хоть какую-нибудь обувь я тебе настоятельно советую создать. Даже полы этого культового сооружения — не лучшее место для прогулок босиком, а кто знает, куда нас еще занесет.

— Вот же черт! — Тари посмотрела на босые ноги.

Даже странно, что она заметила отсутствие обуви только сейчас, точнее даже не она, а Богдан.

— Сейчас наколдую кеды, а лучше какие-нибудь мартинсы.

— Разумно, — кивнул компьютерщик. — Займись экипировкой, а я пока поищу фрау Эльзу. Ей давно пора быть здесь.

— Да, точно, — она оторвалась от созерцания босых ступней.

— Как ты понимаешь, ни в чем нельзя быть уверенным, — он пожал плечами. — Но она явно должна быть где-то поблизости. Раз уж мы отправились сюда с намерением оказаться вместе, значит так оно и будет… по крайней мере, поначалу.

— В смысле? — Тари поежилась.

— Вспомни, пожалуйста, свою единственную совместную вылазку с Ядвигой. В совместных сновидениях половина усилий тратится на то, чтобы не дать себя растащить по разным локациям.

В этот момент снова взвыл орган и Тари швырнуло к Богдану. Тот рыцарским жестом обхватил ее за плечи.

— Не бойся. Этот адский скрежет страшен разве что людям с абсолютным слухом. У меня его все равно нет.

— И у меня, — ей пришлось перекрикивать орган. — Пойдем искать Эльзу, пока не оглохли.

Они взялись за руки и пошли по проходу. Ни малейших признаков пребывания Эльзы или хоть кого-то живого.

Орган снова затих, но тишина длилась недолго.

Тари невольно снова вжалась в Богдана и тут же громыхнул новый раскат. А третий удар грома прорезал пронзительный женский крик.

— Эльза! — хором воскликнули Тари и Богданом, устремляясь к выходу.

Они с размаху налетели на глухую каменную стену там, где в любом католическом храме положено быть массивным двустворчатым воротам.

— И что теперь делать? — Тари успела выкрикнуть вопрос между двумя ударами грома.

— Что-что? — нервно отозвался Богдан. — Искать дверь!

И они принялись метаться по собору, бросаясь из одного бокового придела в другой, хватаясь за любое подобие дверей, даже за дверцы исповедален. Почти все были закрыты, и ни одна не вела наружу.

Между тем, крики становились все громче и отчаянней, не оставляя никаких сомнений по поводу Эльзы.