В ловушке снов

Порой Тари ловила себя на мысли, что заменяет Мареку Тадеуша, но в глубине души ей хотелось занимать в его жизни иное место, чем уехавший друг детства.

Парни пили сливовицу и болтали по-английски, а Тари, для которой Марек сварил кофе, куталась в плед и смотрела на звезды, временами вставляя фразы, больше для порядка, чтобы напомнить о своем присутствии.

— Душа моя, ты, похоже, засыпаешь, — заметил Евгеша после очередной вялой реплики, сказанной невпопад. — Пойдем-ка домой.

И он легко, словно делал это всю жизнь, перемахнул через перила балкона, помог вылезти Тари и проводил ее до собственных окон не хуже, чем это делал Марек.

Уже в полусне она постелила гостю в зале и рухнула на свою кровать. За закрытыми веками еще какое-то время кружился хоровод из лепестков, солнечных бликов и звезд, незаметно перетекая в сумбурные, но приятные сновидения.

На следующий день они проснулись довольно поздно, и Тари сразу потащила друга гулять по правому берегу, чтобы показать обещанные виды с открыток. Пообедали они “У принца”, и на этот раз никакие неприятные новости не омрачили пребывания в чудесном месте.

— Крыши, крыши, крыши… — задумчиво проговорил Евгеша, глядя вниз на толпы туристов, сновавших по Староместской площади. — Не слишком ли много их стало в твоей жизни?

— Крыш много не бывает, — авторитетно заявила Тари, запуская в полет свернутый из салфетки самолетик. — И, кстати, через пару часов нас ждет еще одна. Ты ведь не забыл про весенний концерт близняшек?

— Забудешь тут, когда ты только об этом и твердишь, — хмыкнул он в ответ.

Обещанная крыша располагалась на одном из высоких зданий Смихова. Сегодня она походила на настоящую концертную площадку.

Если с Тариной крыши открывался вид на весь центр, то отсюда было видно половину Праги. Солнце клонилось к западу, неторопливо, словно намереваясь вдоволь полюбоваться зрелищем, которое горстка людей устроила на крыше. Внизу, словно островки в море красной черепицы ярко зеленела свежая листва, разбавленная бело-розовым флером цветущих деревьев.

Музыканты настраивали аппаратуру, Вацлав крутился возле них, давая указания, Богдан о чем-то спорил с клавишником, а Ядвига распевалась, то есть тянула в микрофон то высокие, то низкие ноты. На обычных концертах приготовления злили Тари, а сейчас ей наоборот нравилось ощущать себя частью этой атмосферы.