В ловушке снов

 — Вацлав курит лишь тогда, когда сильно волнуется. Неужели непонятно, что он очень переживал за Тари? А вы все набросились как… 

 — Я понимаю, что вам не до меня,  — Марек стоял, прислонившись к дверному косяку, и слегка улыбался, наблюдая за перепалкой.  — Не будет ли с моей стороны неучтивостью поинтересоваться, с кем имею честь? Хотя с обвиняемым я уже знаком,  — он отвесил Вацлаву насмешливый поклон. 

 — Это мои друзья,  — Тари все-таки пришлось объяснить очевидное.

 — Если друзья то, может, пройдете? Или вы пришли, чтобы забрать Тари? 

 — Для начала, чтобы убедиться, что с ней все в порядке,  — Вацлав, гордо проигнорировавший нападки, привычно взял на себя бремя лидера.  

 — Убедились?  — Марек прищурился не то чтобы недобро, но настороженно. 

 — Убедились,  — Ядвига улыбнулась своей фирменной улыбкой.  — И теперь с удовольствием примем твое приглашение.

Вряд ли нашелся бы человек, способный упрекнуть Ядвигу в фамильярности. Напротив, “ты” в ее устах звучало как выражение доверия и призыв к дружбе, а не принять дружбу, предложенную Ядвигой  — это ж каким дураком надо быть! 

Марек пожал протянутую ладошку и отошел от двери, пропуская четверку незваных гостей. Тари чувствовала себя странно, одновременно и гостьей, и хозяйкой. Впрочем, для последнего, если честно, не было никаких оснований кроме того, что она стояла за спиной хозяина, когда тот открывал дверь.

 — А у тебя тут здорово!  — Ядвига оценила жилище художника, не скупясь на восторг. 

 — Спасибо. Кофе будете? 

 — Будем,  — на этот раз слово взяла Эльза. 

И правильно. Вацлав бы, чего доброго, своим императивным решением всех оставил без кофе. 

Тари подумалось, что за нарочитым гостеприимством Марека крылось деликатное желание оставить ее наедине с друзьями и дать им поговорить.

 — Что ты тут делаешь?  — к удивлению Тари, на нее напустился не Вацлав, а Богдан. 

 — Оставь девочку в покое,  — Эльза улыбнулась так понимающе, что Тари стало не по себе. 

 — Марек просто пригласил меня в гости. Что тут такого? Между прочим, решение оставить меня на его попечении принял Вацлав, а не я.