Проклятье живой воды

И по улице брел, пошатываясь, как пьяный, а на самом деле – как сонный. Он и споткнулся потому, что глаза закрывались сами собой. Эх, скорее бы воскресенье! Он проспит весь день. Никуда не пойдет. 

- Извини, Сэм. Я… не хотел. С утра просто…

- Ладно, чего уж там…

И эта злость и раздражительность. При матери Виктор старался сдерживаться, по детской привычке стесняясь грубое слово сказать, но на работе то и дело срывался. Да и на улицах его стало раздражать все – смех детей вдруг стал казаться слишком громким и обидным, голоса соседок – визгливыми, а они сами – тупыми клушами, старики только под ногами путаются, девчонки строят из себя невесть что…И так далее.

 

«Я просто устал», - говорил себе Виктор.

Вдобавок ко всему, зачесался правый бок. Зуд время от времени настигал юношу, заставляя забыть все на свете, и скрести ногтями кожу, находя в этом какое-то садистское удовольствие. Эх, разодрать бы на себе шкуру, с мясом выдрать эту язву, которая мешает жить и просто сводит с ума! Он не выдержал и украдкой почесался.

- Ты чего? – опять Сэм.

- Ничего. Рубашка жмет. 

- Скажи матери, пусть новую сошьет. Я сам чувствую, что мне блуза в плечах тесна стала! А ты вкалываешь не меньше, а то и больше меня!

Что правда, то правда. Одновременно со злостью на весь мир, сонливостью и странным зудом на Виктора нападало дикое желание работать. Только ворочая бочки с водой, таская тяжести и перемешивая огромными черпаками грязную воду, юноша отдыхал. Физическое напряжение, работа до боли в мышцах снимали напряжение в душе.

С работы домой он шел обновленным, словно физическая усталость была лекарством от странного терзавшего его недуга. И уже к полудню, когда объявляли перерыв на обед, смотрел на мир другими глазами. 

Но в этот день работа, едва начавшись, встала. Один из двух цеховых котлов, где вода выкипала первым паром, уже через час стал давать меньшую тягу. А потом и вовсе, стоило рабочим чуть-чуть усилить давление, как со свистом сорвало крышку, и крутой кипяток плеснул на бока и стенки, загасив топку.

Пронзительный свист горячего пара на несколько секунд заглушил остальные звуки. Цех мигом заволокло горячим паром, смешанным с дымом. Люди шарахнулся к выходу. Хорошо, что ворота была распахнуты настежь – цех не превратился в душегубку, и рабочие успели выскочить. 

- Вот гадство! – мистер Уильямс зло сплюнул и добавил парочку выражений покруче. – Вся работа насмарку.