Проклятье живой воды

В обществе гадали, что это за причина – отсылать молодую леди восемнадцати лет в деревню в самом начале сезона? А вдруг, с нею что-то неладное? Брак с Мортимером сорвался, но, чтобы от них не отвернулся высший свет, надо было поторопиться, пока не поползли нежелательные слухи. Пока тайное не стало явным.

С непривычки ноги устали, но сэр Генри шел и шел, пройдя большую часть пути и забравшись в карету буквально в двух шагах от поворота на свою привычную Нью-Лонг-стрит. 

Дома он, не отвечая на приветствия слуг и вопросы жены, сразу направился в комнату Розы.

Уже привычно сморщил нос, ощутив специфический запах. Уже привычно поднес к лицу надушенный платок. Уже привычно задержал дыхание, стараясь дышать ртом.

- Как она?

- Как обычно, сэр, - отмахнулась мисс Браун. На сиделке была повязка, предохраняющая от вони. – Лежит себе, полеживает…

- На вас реагирует?

- Ну, когда как. 

- Я войду, - это был не вопрос, а констатация факта. Мисс Браун это поняла, почему и отступила, хотя и ворчала себе под нос – мол, я предупреждала, коли его светлости плохо станет.

Да и чего с нею видеться? Гдядеть на эту тушу тошно, а он – пойди же ты! – подходит, присаживается на кровать, рядом с которой на сыром полу ворочается сочащаяся слизью туша. Слизь в основном и воняет. А стирать ее нельзя – она защищает тело мутанта от высыхания. 

- Роза? – позвал сэр Генри, наклоняясь вперед. – Роза, это я, твой отец. Ты… меня помнишь? Посмотри на меня!

Сиделка покачала головой, скорбно отвернувшись. Чего это он? Зачем мучается сам и мучает это существо? Она ведь его не узнает.

Смотрит, но не видит. Что толку? 

- Роза, посмотри на меня. Ну… ты меня вообще слышишь? Подай какой-нибудь знак, что ты понимаешь мои слова! Хотя… знаешь, я вот тут подумал, а сколько раз бывало прежде, когда ты что-то говорила, а я тебя не слушал! Сидел, читал газету или работал, или просто отдыхал. И меньше всего мне было дело до маленькой девочки, которая так старалась привлечь мое внимание… Порой я даже приказывал тебе уйти и не путаться под ногами… А вот теперь оно вон как повернулось…Если бы я знал тогда! Теперь уже я мечтаю, чтобы ты меня заметила, а ты…лежишь тут, полеживаешь… Может быть, это и есть воздаяние по делам нашим, как любят твердить проповедники? Они обещают вечные адские муки грешникам, но мне кажется, они ошибаются.

Настоящий ад и адские муки – это здесь и сейчас. А на том свете нет ничего. Только покой. 

Сэр Генри говорил и говорил, глядя в одну точку.