Проклятье живой воды

Подвал был небольшой – копать его начал еще дед Виктора, который, приехав на заработки из деревни, первое время свято верил, что в городе они будут жить сытно и хранить запасы в подвале. Отец Виктора помогал старику, пока тот был в силе, после сам немного возился, помогала даже Верна – таскала корзины с землей. Но тяжелая работа и пристрастие к выпивке не дали мистеру Чесу закончить дело. Подвал был небольшом, размерами меньше комнаты над головой, укрепленным несколькими бревнами, из-за которых казался полон таинственных уголков.

И оттуда на женщину теперь таращилось… нечто.

- В-виктор? Это я? – собственный голос показался ей чужим. Она невольно закашлялась, глотнув вони вместе с воздухом.

Во мраке что-то шевельнулось. Темнота отозвалась судорожным вздохом, перешедшим в низкое неразборчивое ворчание. 

- Сынок? Я… поесть тебе принесла, - Верна повыше подняла свечу, пытаясь рассмотреть скорчившееся в углу существо. То, что удалось рассмотреть, сильно напоминало громадного паука – длинными суставчатыми конечностями.

Вот только туловище не напоминало паучье. Мутант медленно пошевелился, пытаясь распутать руки-ноги. От страха и жалости у Верны все перевернулось внутри. Женщина застыла, оцепенев, пока то, что еще несколько дней назад было ее сыном, принимало вертикальное положение. 

Тонкие ноги теперь не могли удержать туловище, и на помощь пришли руки. Удлинившиеся, с крупными кистями, заканчивающимися вывернутыми внутрь когтями. Рассмотреть их в темноте Верна не могла – для этого она должна была отвести зачарованный взгляд от головы мутанта и его единственного – о боже, на самом деле единственного! – глаза.

Но почему-то возникла мысль, что одного небрежного удара этих когтей будет достаточно, чтобы выпотрошить ее, как селедку. А она, ошеломленная произошедшей с сыном переменой, даже не успеет не то, чтобы защититься, но и испугаться. 

И запах. Этот запах исходил от тела ее сына. И только сейчас, когда в голове мелькнула мысль о пауках, женщина вспомнила, что так напоминает ей эта вонь.

Так пахли раздавленные жуки.

- Господи, Виктор! Что с тобой стало? 

Мутант немного придвинулся ближе, и с запозданием стало понятно, что глаз у него по-прежнему два. Только череп как-то странно перекосило, и один глаз оказался посередине, а второй – ниже, скрытый складками плоти так, что лишь по дрожанию ее и можно было угадать, что там, внутри, еще сохранились остатки века. И оно по старой, еще человеческой привычке, пытается открыться пошире.