Судный день

Я стоял как вкопанный, наблюдая за происходящим. Казалось, что всё это не по-настоящему, и словно даже не со мной. Как будто я наблюдаю за всем со стороны. То же самое чувство. Опять. Как тогда, когда я смотрел, как взрывается в небе скайер с моими родителями. Ужас, отчаянье и безысходность. Бессилие.

Михан Ракш, кряхтя и тихо ругаясь, дошёл до Зунара, замер, вытаращил единственный глаз, и какое-то время стоял молча, очевидно, пытаясь переварить догадку.

— Да ракшасовы ж вы дети! — в сердцах воскликнул он, после грязно выругался и ошалело уставился на Тивару, будто бы ожидая, что она вдруг подаст признаки жизни.

— Что вы натворили?! Кто это сделал? — Михан схватился за голову.

— Я, — спокойно ответил Зунар, вздохнул устало, прислонился к стене и закрыл глаза.

На лице Михана отразился неподдельный ужас, и он тихо, с какой-то по-детски наивной обидой в голосе спросил:

— Зунар, зачем ты убил её? На ней ведь родовой медальон?

— Она хотела взорвать нас всех.

— Но... — несказанные слова Михана так и повисли в воздухе. Кажется, сейчас он испытал то же самое, что и я. Ступор.

— Вот не нужно тут разыгрывать драму и хоронить меня раньше времени! Я отомстил ей за смерть Симара и Алисаны. Я хотел это сделать, мечтал убить её. А свои мечты я привык воплощать в жизнь.

Зунар улыбнулся, резко скривился от боли, ощупывая лицо.

— Мне бы к целителю, — буркнул он.

— Но ведь теперь... — Михан всё не мог прийти в себя.

— Что теперь? Меня постигнет родовое проклятие? — Зунар горького усмехнулся, а затем нарочито весело воскликнул: — Ну и пусть! Оно того стоит! Оглянись, дружище, мы почти победили! Прикончили Тивару! Практически разгромили Нага. Я сделал всё, что должен был. Вскоре мы дойдём до Угры, и эти земли будут наши. Уже завтра я поставлю перед аристократами Нага ультиматум: или они присоединяются к Сорахашер, или проваливают с наших территорий. Ну, или, — Зунар кивнул в сторону Изаны, — или их ждёт-то же самое, что их нару.

Мы молчали.

— И что это вы загрустили? Михан, Азиз? — Зунар подошёл, похлопал меня по плечу. — Не надо меня жалеть и оплакивать раньше времени. Я бы вообще хотел, чтоб об этом пока знало как можно меньше людей. Пообещайте, что будете молчать.

Михан механично кивнул. Я же немного отошёл от первого шока, и теперь меня разбирала злость.

— Но неужели ничего нельзя сделать? — воскликнул я.