Судный день

И сейчас Джонсон видел своими глазами, что дела непросто плохи, они хуже некуда.

Здесь в радиусе двух миль должен быть сигнал, и он должен поговорить со штабом. Только бы местные не сломали второй передатчик, установленный над скалой несколько месяцев назад. На то, что они не тронули основной, он даже не рассчитывал.

— Берналь, это Профессор, приём, — шёпотом проговорил он в кольцо-передатчик.

— Приём, Профессор, — тут же отозвалось в ухе голосом Гереро. Джонсону показалось, что генерал облегчённо выдохнул.

— Мы уже не надеялись на такую удачу, рады, что вы смогли попасть к исходной точке. Как обстоят дела?

— Плохо, вокруг оцепление, военная техника и очень много вооружённых солдат. Как вы помните — все они ракта, поэтому долго мне здесь оставаться нельзя.

— Да, Профессор. Постараюсь изложить всё кратко и быстро. Агент Роблэ нас подвёл и предал, по нашим сведениям, он вступил в сговор с бывшим агентом Агила.

Джонсон удивлённо уставился перед собой:

— Агила? Причём тут Агила? Кажется, я многое пропустил.

— Именно из-за агента Агила мы сейчас и имеем такие проблемы. Он хотел сделку, требовал, чтоб мы вернули ему сестёр в обмен на агентов Хемы. И одну мы ему вернули, бросили кость. Но его нельзя убирать, он ещё может быть нам полезен. Он знает, как открыть обратный проход, он сумел отправить обратно Роблэ.

От возбуждения глаза Джонсона заблестели. Он воодушевлённый новостью даже привстал с места, позабыв об осторожности. Но опомнившись, тут же сел обратно и затаился.

— Как слышите, Профессор? — видимо, решив, что связь прервалась, спросил Гереро.

— Слышу отлично, Берналь. Насчёт Роблэ, не совсем понял, это предположение или точные сведения? — тихо спросил Джонсон, вернувшись к разговору.

— Мы решили проследить за агентом Роблэ, — ответил Гереро, — дали ему нано-сэд с обучающей местному языку программой. Но внутри был жучок, который раз в сутки отправлял автоматически отчёт на Землю. Так вот, мы точно уверены, что он нас предал. Я слышал его разговор с Орловым, они вступили в сговор.

— Хитро, — усмехнулся Джонсон. — И как теперь быть? Его ведь должен кто-то убрать, сам я, знаете, в этих делах плох.