Изощрённое возмездие

   – Ах, вам всё это лишь смешно! Да чтоб вам пусто было! Ну уж нет, вы у меня сейчас попляшете.

   Когда Фальстаф под напором горячих чувств приблизился к стражникам, один из них молниеносным движением вынул шпагу и, размахнувшись, ударил гардой высшую особу по лицу.

   Не удержавшись на ногах, он прогнувшись назад как пружина и рухнул в лужу.   Его белоснежные колготки и промокли; в туфли забилась вода, желтоватая ночная рубашка и жакетка, которую он не успел снять перед резким отходом ко сну, испачкались.

   Дикая боль отозвалась в правой части лица его лица. Он, морщась, неистово закричал от боли и, почувствовав во рту горьковатый привкус, нащупал нечто языком.

   Фальстаф выплюнул собственный зуб и, встав на дрожащих ногах как униженный отрицательно покачал головой не решился более приближаться к воротам дворца.

   Он пошёл куда глада глядят и, не веря в произошедшее, прошептал:

   – Слишком больно и гадко для сна.

   Раздумья о собственном положении, а именно о том, что у него в кармане ни гроша и идти-то ему толком некуда, в конце концов привели его нелёгкими путями в трущобы.

   В его душу стал закрадываться потаённый и нарастающий страх за собственную реальности нового бытия, как бывает, когда предчувствуешь нехорошее и непременно знаешь, что оно всё равно несмотря на твои противоборства произойдёт.

   В трущобах было не то чтобы грязно, скорее погано. Дороги между завалившимися домами представляли из себя смесь грязи и экскрементов, на которые уложили доски, постанывающие под ногами прохожих.

   С непривычки затыкая нос, Фальстаф услышал позади себя приближающийся вой. На него с широко раскрытыми глазами и поднятыми руками нетвердой походкой шёл бородатый мужчина. Его глаза блестели от слёз в свете настенного факела, одет он был в тёмное рваньё и всем своим видом и сосредоточенным взглядом показывал, что идёт он именно на него.

   Не поддаётся сомнению, что на него напал дикий ужас быть застигнутым; он моментально покрылся испариной, пустился бежать и множество раз повернул за угол между домами и, кажется, оторвался от преследователя.

   – Кажется я увидел настоящего безумца, – вырвалось у него. – Что же теперь делать?..

   Он не то чтобы присел, скорее разбито плюхнулся на разорванный и грязный матрас и спиной прислонился к стене дома с закрытыми ставнями.