Изощрённое возмездие

   Каждый день Лауна прибиралась в комнатах, помогала одеваться господину Фальстафу и его супруге Нуаме, помогала ей же причёсываться и каждый раз по-новому заплетать и укладывать волосы (что уж говорить, тут требовалась смекалка и чисто творческий подход), заправляла кровати и частенько помогала повару на кухне. Не сказать, чтобы ей было тяжело (человек ко всему привыкает), но это требовало от неё собранности и частенько невероятной покорности, услужливости и даже безразличия к своим потребностям.

Она знала: раз пришла на работу, так отдавайся ей сполна, и только потом, вне дворца думай о себе. За этой её и ценили, хоть и не подавали виду.

   Немного рассвело. Солнце через высокие окна яркими прямоугольными линиями облагораживало покои Фасльстафа и, долетая через раскрытую дверь в коридор, подсвечивало девичью ручку, деловито смахивающими пыль с хрустальной статуи безмятежно-счастливого ангела.

   – А я тебя всё ищу да ищу… – послышалось за её спиной.

   Этот голос, в котором так и сквозило некоей сладковатой гордостью и будто бы наслаждением собственных чуть растягиваемых интонаций, она бы никогда и ни с чем не спутала.

   – Добрый день, господин, – ответила она, сама не замечая того, что отчего-то вздохнула.

   Лауна обернулась и увидела достаточно высокого мужчину в свободной белоснежной рубахе, с засученными рукавами и поблёскивающими золотыми манжетами. Его голова сама по себе была небольшого размера, будто несозревшая тыковка, лицо – гладко и, как она знала, с претензией на желание выделиться красотой выбрито.

Фальстаф провёл ладонью по темноватым волосам, устремляющиеся строго назад; сами по себе его волосы завивались в колечки, и ему по утрам приходилось с помощью слуг умасливать их, бороться с ними и выравнивать так, как ему то желается.

   – Ну что же ты? Иди сюда.

   Чуть высунув язык, Фальстаф принялся тискать её так, как ему желалось, но при этом уши и его слух были навострены как никогда придирчиво, желая, в случае чего, остановиться.

Но лишь на время.

   – Ты моя хорошенькая… Даёшься… Даёшься своему господину… Умница такая… Вот так, вот так, немножко потрогать с утра не помешает для настроя. День будет длинный, и мне нужен особенный настрой… Кто твой господин?

   Лауна вздохнула.

   – Вы.

   – Горяченькая. И я теперь весь горяченький. Давай-ка уединимся.