Изощрённое возмездие

Это, возможно, моя последняя ночь и вы должны поднажать чтобы этого не случилось.

   Лауна протяжённо вздохнула и, похлопав себя по лицу ладонями произнесла:

   – Так приступим же!

   Вергилия и Лауна собрались у дымящегося котла. Свет ламп заменили на высокие пепельные свечи, выставленные на полу под некое подобие остроконечной пирамиды. Старуха-ведьма взяла черпак и, помешав варево, подсыпала туда морской соли. Девушка, качая головой, добавила человеческих ногтей.

   Кивнув друг другу, они встали напротив котла и, схватившись за руки, принялись напевать:

   Тебя забрали в междумирье,    Но мы вернём…

  Голос Лауны смутил даже её саму. Он прозвучал как-то далёко и разносился словно бы с призрачным эхом, чего она ранее ни в жизни не слышала.

   Твою жизнь бесчестно прервали,   Но такому не бывать.   Мы жертву приносим, тебя просим,   Вырвись с той стороны, явись.

   Котёл задрожал, как если бы в нём закопошились мыши. Варево засверкало розоватым светом и, клубясь над их головами, улетучивалось через дымоход.

   Не богам в угоду, но себе на свободу,   Живи, восстань!

   Казалось, котёл чихнули, да так, что столп розоватого дыма заполонил тайную комнату до основания.

   В край котла вцепились бледно-морщинистые кисти. Руки с непреодолимой решительностью вытащили из варева голову с проседью чёрных и длинных волос, затем порозовевшие плечи, дряблые руки, и наконец голое тело.

   Неизвестная старуха высвободилась и, пав на солому, скрючилась в позе эмбриона и принялась как от озноба или лихорадки содрогаться всем телом.

   Вергилия расцепила руки от главной героини и, подбежав к креслу, схватила одеяла и накинула на ожившую.

   – Обманувшая смерть, это твой триумф, ликуй! – вскричала она, приплясывая вокруг своей подруги.

   Понадобилось какое-то время чтобы старуха пришла в себя. Её силы подкрепили молоком с мёдом, кое-как через не хочу омыли и одели в длинное чёрное платье.