Изощрённое возмездие

   В это дневное время рынок представлял из себя шумное столпотворение люда разных сортов, завлекаемых в пасть открытых шатров, где ловко орудовали торговцы и их помощники. Ассортимент мог удовлетворить буквально каждого пришедшего, при условии, конечно, что его карман не безнадёжно пуст. Продавали разноцветные специи, которые своей остротой щипали нос, предлагали нарасхват всяческое съестное, и шерсть, кожу и тряпьё, по которому с ума сходили женщины, продавали утварь и посудные принадлежности на любой вкус.

   Лауна вошла в арку между двумя домами скупщиков, огляделась на попрошаек вдоль стены и остановилась как вкопанная. На стене висел плакат с розыском разных людей, в основном мужчин с угрюмыми лицами, не вещающими своими враждебными глазами ничего хорошего; но также там была и одна разыскиваемая девушка, и это была никто иная, как сама она.

   – Чёрт… – прошипела она, топнув ногой.

 Оглядевшись, девушка сорвала плакат, скомкала и растоптала его.

   Некто выждал, когда она удалится, проверил, что та сделала у стены и немало удивился.

   – Так-так-так… – прошептал некто, чей краешек заострившегося рта подчеркнуло вышедшее из-за облаков светило.

    Она вошла в шатёр, купила ингредиентов у молчаливой старухи, и вошла в противоположный, где щупленький торговец с выступающим вперёд верхним зубом сказал:

   – Если что заинтересует, говорите, не стесняйтесь.

   – Мне, пожалуйста, вот эту. – она указала на ту рыбу, которая была чуть длиннее её ладони. – Три штуки.

   Расплатившись, она подозвала замурлыкавшего кота в сторонку и по одной накормила его. Когда кот заканчивал насыщаться последней, он резко отпрыгнул и, ощерив шерсть, зашипел.

   Некто с лязгом выхватил из ножен блеснувшее остриё и пошёл на неё.

   Но что-то произошло.

   Что-то необъяснимое.

   Когда кот ожесточился, она интуитивно поняла, что что-то неминуемо должно произойти с ней. Что-то ужасное. Меньше чем за долю секунды она почувствовала, что это отразится на её жизни. Вспомнила слова предосторожности погибшей ведьмы и поняла: ещё мгновение, а то и меньше, и с ней будет покончено навсегда.