Изощрённое возмездие

   Когда двое истязателей вошли в камеру Лауны Мезви, то на их ошарашенных лицах с широко открытыми проёмами чёрных ртов, из которых вылетала грязная брань, можно было прочесть неслыханное удивление. Они тут же сломя голову побежали к экзекутору докладывать о случившимся и, перебивая друг друга, оборвали его перерыв на обед, бессовестно сокрушив его настроение и испортив аппетит.

   В связи с тем, что горничная выбралась из темницы никак не иначе, а именно с помощью потусторонних силы, в дело по поимке убийцы вмешался инквизитор, взявший на себя все возможные полномочия и привилегии по поимке преступницы.

   – Вы поганцы дрянные! – орал старший надзиратель на двоих чуть было не вжавшихся в ближайшие стены стражников. – Как вас угораздило не услышать эту… эту чертовщину?! Какого чёрта тут вообще произошло?

   Достаточно долго двое приятелей стражников оправдывались и, как могли, перекидывали ответственность на кого угодно, но только не на собственные шкуры.

   – Это ещё ничего. Пережить давку этой шишки – раз плюнуть. Вот только мне Минкель перед уходом сказал, что сюда из резиденции направляется «САМ ОН»!   – Только не «ОН»! – выпалил темнобровый мужчина с маслянистыми волосами, зачёсанными назад. – Может, Минкель решил так пошутить?

   Стражник повернулся к нему, многозначительно взглянул на своего приятеля и по совместительству вечернего собутыльника, и воскликнул:

   – Эх, если бы!.

   – По-моему, он вообще не человек…

   – Почему?.. О чёрт! Твёрдая и быстрая поступь! Это он!.. Чего глаза вылупил? Подровняйся!

   – Добрый вечер, – послышался из-за угла сухой, как шелест листвы бесцветный голос, будто бы человек на заранее знал, что за углом его уже поджидают.

   – Ха-ха! Вечер добрый, уважаемый инквизитор! – прилизанный стражник толкнул своего оробевшего товарища в бок и вывел из оцепенения.

   – Действительно прекрасный! – выдавил из себя другой, посматривая на свои изгвазданные сапоги, не смея поднять глаза.

   – Что стряслось? – последовал вопрос инквизитора, вооружившегося острым грифелем и скромным желтоватым пергаментом.