Изощрённое возмездие

И стал ей всё настойчивее и настойчивее слышаться приближающийся гул, как если бы по длинной ржавой трубе ударили кувалдой и этот отзвук всё нарастал и нарастал. Не принимая это как должное, но и где-то внутри себя понимая, что происходит нечто «другое», нетипичное, девушка не шевелилась, боясь своими движениями сглазить своё предчувствие и вычеркнуть его из реальности.

   Её левый глаз уловил, как камера сбоку стала наполняться бледно-зелёным светом, словно бы под белой вуалью находилась что-то цветастое, вроде пышной зелени травы, но скрываемое и удерживаемое чем-то «призрачным».

И когда она вспомнила значения этого последнего слова, то поняла, кто её посетил и позволила себе повернуть шею на гул и свет.

   Сквозь боль и некую дурманную сонливость она поняла, что где-то уже видела эту девушку с чёрными длинными волосами.

   – Ты…

   Это было первым, что произнесла девушка-призрак; но оно не доносилось от неё, а плыло где-то позади Лауны, и при этом одновременно отовсюду.

   – Тебе повезло больше, чем мне. Выжила… Будешь жить… А может и нет… Это уж как посмотреть.

   Её тихий, ласковый голос отдавал безграничной и заразительной печалью, и к этому моменту Лауна, повстречавшись с чем-то сверхъестественным, почувствовала себя не песчинкой в море пустынных дюн, но чем-то большим и значимым.

   – Дам тебе свободу и жизнь, – продолжала черноволосая девушка, подплыв к ней поближе. – Но и знания ты тоже получишь, если пожелаешь проникнуться моими словами.

   Лауна не нашлась, что сказать, и только кивнула.

   – Да, теперь я – ничто. Ничто, витающее меж двух миров, одним холодным, как пустота, где время замерло как на картине, и другим, неопределённым, меняющимся и суетным. Я вижу тебя насквозь, твоя кожа и твоим мысли видны мне как через чистое стекло. Ты думаешь, что задержишься здесь и будешь мучима неопределённое время из-за прихотной ошибки твоего господина, который кинул тебя на произвол судьбы.

О, я вижу, ты была предана ему, но он же отплатил тебе другой монетой. А всё дело только в том, что завтра тебя повесят, и ветер будет раскачивать тебя как как униженное и обречённое ничтожество. И таким ты и являешься в глазах населения. «Убийца!» Так считают эти недалёкие, поддавшие слухам существа. О да, молва о тебе разошлась по всему Ларнуэлю. Тебя прозвали Ненасытной…

   Лауной овладел гнев; она нахмурилась и сама того не зная с силой сжала зубы.