Изощрённое возмездие

-------------------------------------------------------------

   Первой в тайную комнату вошла горбунья Вергилия, за ней хотела пойти низкорослая Алель, но её остановило некий позыв нехорошего предчувствия. Ведьма обернулась и увидела, что Лауна стоит как вкопанная и тяжело дышит.

   – Чувствуете? – спросила Лауна с широко раскрытыми глазами.

   – Да, – нахмурилась Алель.

   – Где-то совсем недалеко происходит что-то жестокое.

   Девушка вспомнила, что Скарамун не сразу пошёл к себе в резиденцию и решил насладиться тишью ночи.

   Выбежав на улицу как ураган, помотав головой из стороны в сторону, она увидела по левую сторону водяной мельницы, у берега и высокой травы, борющихся людей. Когда она подбежала поближе, то увидела кровь под инквизитором, и девушку, чей лик был и соблазнителен, и чьи руки причиняли боль мужчине.

 В Лауне поднялся гнев такой силы, что она нашла в себе решимость расцепить их так же легко, как человек способен разнять играющихся котят.

   Чувствуя потерю сил и равновесия, Лауна попыталась что-нибудь наколдовать в помощь им обоим. Увы! Вместе с покидающей её кровью покидала и решимость, перевоплотившаяся в сомнение за собственные жизни.

   К этому моменту до берега кое-как дотащилась Алель. Она резко прошипела какое-то заклятье, протянула скрюченно-пухлую ручищу вперёд и смогла не только приподнять Милёху, но и задержать её в воздухе, словно бы рассматривая, что она из себя представляет. Наёмница дрыгалась как насекомое, перевернувшееся на спину и чувствующее себя крайне неловко. Она принялась сыпать проклятьями, надеялась, что сможет чуть потянуть время и что-нибудь придумать.

   – Негодница! – проскрежетала Алель.

   С этими словами ведьма обрушила наёмницу оземь, и, когда та оправилась от падения и кинулась с кинжалом на неё, сделала нечто из ряда вон выходящее.

   Милёхе оставалось совсем чуть-чуть, и она бы настигла ведьму; но она как бы замерла, будто бы время остановилось, и только глаза, эти мечущиеся и ошарашенные до глубины души глаза выдавали, что она жива и далека от происходящего.