Изощрённое возмездие

   На этот раз, в отдалении за тёмно-зелёной изгородью травы, блеск приумножился; он был готов поклясться, что кто бы там не был, он готовится к бою. Сощурив глаза, инквизитор увидел руку к кожаном облачении, зажавшую несколько ножей одновременно.

   Скарамун горько рассмеялся, резко поднялся и побежал зигзагами на врага. Не его взгляд, но его уши уловили свист метательных ножей, а затем и агония как ожесточённая собака накинулась на него. Он сделал ещё несколько шагов, давшихся ему с трудом, и пал на колени.

   – Чем-то смазаны… – подумал-сказал он.

   – Что верно, то верно, – донёсся голос из-за кустов.

   – Покажись!

   Девушка, что вышла из-за кустов, как бы ранила его не только оружием, но и обезоруживающе-холодной улыбкой, в которой было и предвкушение победы, и грусть разочарования.

   – Совсем не понимаю, – сказала она, – почему с вами вышло так легко?

   – Кто ты?.

   – Вы считаете, что можете беспрепятственно убить человека, и ничего за этим не последует?

   – Я плохо соображаю… При чём тут это?..

   – А нам некуда торопиться. Вспоминайте. А я вам чуть помогу с этим.

   Никто иная, как Милёха, оттолкнула ногой и повалила Скарамуна на землю; в том месте, где из плеча торчала ручка метательного ножа, она надавила подошвой сапога и с упоением вслушалась в его хриплый выкрик.

   – Сучка!.. А-а-а-р-р-р…

   – Но-но, мы только начали.

   Милёха склонилась над ним, двумя руками схватилась за ножик и с силой провернула его в бедре Скарамуна. Вопль, что прошумел по округе, вполне мог долететь и до Ларнуэль.

   Собственная кровь теплом разошлась по телу инквизитора. Он чувствовал себя мокрым и униженным. Нет, он и в детстве пасовал перед юркими деревенскими девками, хотя старался об этом не вспоминать, но сейчас было другое.

   – Она из клана убийц… – докончил он мысль сквозь стиснутые зубы.

   – Зачем вы это сказали?

   – Я… проклят. Совершил множество ошибок, как, наверное, и многие... Так что же, жизнь за жизнь?

   – Мне очень нравится ход ваших мыслей.

   – Я мстил. Совсем недавно. Ничего кроме горечи это не принесло.