Изощрённое возмездие

Что-то сломалось во мне. Ничего не хочу, кроме одного. Не могу сойти с пути, пусть он и окажется гибельным.

   – А он таким сто-по-сто и окажется! Ты ещё попомнишь мои слова!

   Они дождались ночи и того, когда все наёмники в одну глотку захрапели. Скоротали время за картами. Спустя время Гемиль расстался с целым кошельком монет и, не сдержавшись, затопал ногами и выкрикнул:

   – Смухлевала!..

   – А вы докажите. Где доказательства? Ваша карта бита.

   – Ты…

   – Давайте сейчас не об этом.

   – Это ещё зачем?

   – Я думаю, это должно польстить и расположить к нам Высших сущностей.

   Гемиль к тому времени выпил столько и уже созрел настолько, что был согласен совершенно на всё и был не в силах смотреть дальше собственного раскрасневшегося носа.

   – Ну ладно, – бубнил он себе под нос, – Поставлю свечи, а дальше сама путь разбирается. Всё равно у неё ничего не выйдет.

   – Ну как? – спросила девочка.

   – Да-да, уже всё! Хе-хе…

   Милёха тихим шагом дошла до двери, резко её открыла и никого не обнаружила в туннелях. Она хорошенько заперла за собой дверь и с помощью кремня выбила искру на солому на блюдце и разожгла свечи.

   – Может, уже поздновато говорить, – сипло прошептал Гемиль, – но я против всего этого и мне это не нравится.

   Девочка вооружилась кинжалом и надрезала большой палец. Она поднесла указательный к губам и молча призвала его к тишине. Гемиль мотал головой, отворачивался к стене и, не имя сил не смотреть, оборачивался, кусая и морщась от боли в заусеницах и словно бы предвкушая нечто поразительное.

   «А лучше безобидное, – подумал он.

    Взволнованный Гемиль совсем не понимал, что делает Милёха, зачем окровавленным пальцем водит по каменному полу. Но это было ровно до тех пор, пока она не приставила свечи поближе к начертанным слова. Тогда Гемиль прочитал кровавое послание следующего содержания:

   «Кто причастен к убийству моего отца?»

   Гемиль не хотел себе признаваться, но ему даже стало нравиться участвовать в чём-то рискованном.