Изощрённое возмездие

К счастью, у большинства девушек были какие-никакие ухажёры, противостоящие ему и не подпускающие к своим каким-никаким дамам; всё-таки это трущобы, и здесь в большинстве своём нет понятия красоты, разве что за исключительной редкостью. Как правило, на редкостных красавиц идёт та ещё охота, и зачастую конкуренция более чем невероятна и очень льстит подобным деликатесным девушкам.

   Люди не могли сообразить, чего хотел этот человек, зачем он кидался на них, и уж тем более им было сложно разобрать из его неразберихи что-нибудь понятное для себя.

 А Фальстаф тем временем вопил.

   – Любимая рожек наставила!.. Чешусь!.. Дворец больше не мой!.. Денег бы!.. Волдыри бо-бо!.. В животе холод!.. Никто не понимает!..

   Подобные короткие предложения он выкрикивал в лица людям; они не могли не заметить, что по его подбородку потекла белая пена и сам он, как бы ослабев, стал двигаться заторможено. С ним с лёгкостью справились и отстранили. Он завалился на лестничное крыльцо покосившегося чёрного дома, а одна из девушек, которую он в прямом смысле хотел раздеть, тоненьким, но режущим слух голосом с ужасом завопила:

   – Вы гляньте, что средь бела дня делается! Его же подчистую опустошили! Никто из нас от этого не защищён!

   – Замолкни! – крикнул кто-то из безликой толпы.

– Это просто очередной невезучий безумец. Все в городе знают, что со своими желаниями нужно быть поосторожней.

   Что-то подтолкнуло Фальстафа и заставило не только резко подняться, но и побежать на толпу со всей решимостью.

Из столпотворения вышел здоровенный мужик с могучими тёмными усами; он поймал Фальстафа, схватил за шею и с силой откинул обратно на крыльцо. Рухнув в нетипичной и, несомненно, болезненной позе, он захныкал как дитя, стал надрывно дышать и более не решался «выступать».

   Проводив ненавистным взглядом из-подо лба людей, он остался один и, держась за ушибленное колено, не переставал шёпотом разговаривать сам с собой.

   – Какие злые! Всего-лишь пощупать хотелось! Жалко, что ли?.. Эх, сейчас бы поиграть, да игрушек нет… Но грязь, она тут кругом. Я могу из неё вылепить человечков. И страшилищ! А если они затвердеют на солнце, то могу собрать целую их коллекцию.

   Он встал, отряхнулся как мог, разбито вздохнул и поплёлся по прямому переулку навстречу багровому закату.

   Так началась совершенно новая жизнь этого человека с чистого листа.