13 участок-2: Ренегат

Галахад нашел Грааль, как не крути, а Ланцелот тупо закрутил с женой босса и подвел всех. Чего в нем хорошего?

- Хм… - хмыкнула Роецки и лениво, как кошка, потянулась. Медленно и очень красиво. – Галахад, мой милый Алекс, отличался целомудренностью. В отличие от, собственно, Ланцелота и, что мне весьма приятно констатировать, тебя самого. Усек, как это у вас, москалей говорится… А! Усёк, Васёк?!

И, глядя истинной победительницей, стукнула зубками. Мол, щёлк, Кроу, и все с тобой ясно. 

За стеклом-1

В этом городе снег шёл редко.

Хотя, нет, шёл он каждую зиму, но частенько не задерживался, успевая растаять за день-два. Непривычно, что и говорить, но она привыкла. Люди ко всему привыкают, а ей всегда хотелось считать себя именно человеком. Женщиной. 

А не ведьмой, как думалось многим. 

Людям свойственно легко врать и еще легче верить лжи. Ядвига Ковальска старалась никого и никогда лишний раз не обманывать. Ложь частенько выбирается наружу, несмотря на расстояния и прошедшее время.

Ей случалось сталкиваться с такими делами и не сказать, что она радовалась. После последнего случая ей пришлось бежать из Европы сюда, в проклятую Господом Богом Америку. 

Чай, пастилу и кусковой сахар она покупала в лавке Абрикосовых, эмигрантов из России, таких же, как она сама. Пани Ядвига Ковальски никому не призналась бы в двух вещах: что никакая она не пани с панной и что чай любит больше кофе, хотя позволяет себе наслаждаться настоящим китайским лишь в одиночестве.

 

Панночки, ясные девочки в шелках, кружеве и в чулочках с подвязками, ах, милые дочери вельможных господ и простых шляхтичей, как она им когда-то завидовала. Давно, но… 

Имелась ещё одна вещь, правда о коей была известна только Ковену, но тем, кто имел право садиться в резные деревянные кресла-карлы, такое становилось известно без признаний со её стороны. Их Силы рядом с её скромной способностью – что линкор против сухогруза, переделанного в минный заградитель.

 

Члены Ковена прозревали её саму, её черную несчастную душу и их общее прошлое насквозь, как раскрытую на нужной странице и давно знакомую книгу.

Ядвига Ковальска не имела за спиной пятиста лет, отмеренных ведьме магией. Двести, да, двести годков, прожитых один за другим, нанизанных на нить судьбы как жемчуг, она прожила. Первые семнадцать, промелькнувшие как один день за непосильной работой, вспоминать не хотелось.