Когда придет Вертумн

«Лесной» был непроницаемо бел, как снег, «дорожный» же походил больше на обычный туман. Во-вторых, туман покрывал округу как-то выборочно: сперва дорога оставалась чистой, туман покрывал только обочины. Но потом появился и «дорожный» туман, он стремительно надвигался сзади и с гораздо большей скоростью, чем ехала «газелька». 

– Туман... твою мать... – ругнулся Валера-водила.

– Мобилы молчат... вне зоны, – проворчал Валерий Валерьевич. Он вертел в руках свой айпад и никак не мог понять, как лес палочек, обозначавший хорошую связь, вдруг мгновенно вырубило невидимым топором – полное отсутствие палочек, такое бывает в метро, и то не на всех станциях, а только глубокого залегания.

– Это Туман ужаса! – Зойка стала чудовищным шепотом, как подростки под одеялом, нести свою очередную околесицу: – Видите, какая белая мгла?! Это Туман Стивена Кинга. Сейчас на нас налетят птерозавры и будут пожирать – заживо!

Причем непонятно, то ли пугает, то ли пугается сама. Бабе под сорок, вроде поумнеть должна, но бзик сильнее.

– А это что? – сверху на той же скорости, что и «газелька», чуть в отдалении, летело что-то вроде летающего блюдца. Валера-водила всякое видел, но с таким столкнулся впервые. Он всегда с ухмылкой относился ко всяким аномальным явлениям и считал это «пустым развлекаловом для пипла»: что к статьям в газетах, что к передачам на «Рен-ТВ». Люди делают бабло на тяге человека к страшилкам. Поэтому он не верил ни в летающие тарелки, ни в аномальные зоны, ни в прочие Нострадамусовы сказки.

– Валерий Валерьевич, что делать? – обернулся водила к начальнику. Было непонятно, что опаснее: блюдце или туман.

– Смотри на дорогу, дурень! – заорал начальник. 

– Птерозавр! – надрывалась Зойка. 

– Какой птерозавр, уймись, дура! – закричал на нее Валерий Валерьевич.

Машина пошла юзом, водитель дал по тормозам, но «газельку» понесло, словно в гололед по зимней дороге: она со всей силы шваркнулась «носом» в придорожный отбойник, под дикие крики пассажирок и матюки пассажиров.

7.

– Все целы? – волновался Валерий Валерьевич.

– Кажется, не все, – кряхтя сквозь боль, подал голос Алексей. Его ногу зажало между креслами первого и второго ряда (он сидел во втором ряду). Но мало того, какая-то железяка воткнулась прямо в ногу.