Гребень Дяди Нэнси

Что-то тонкое и легкое, почти невидимое. Ума не приложу, как я вообще заметил это движение.

Курица заверещала, задергалась, во все стороны полетели перья. Ее упитанная тушка растопырилась, словно ее схватили невидимые лапы. Или... Или она попала в тонкую сеть. Да, точно! С карниза на нее упала ловчая сеть, вроде я даже читал, что какие-то пауки так охотятся. И сейчас она трепыхалась, запутываясь все больше, а невидимый пока паук начал подтягивать свою добычу к себе.

— Эээ... — Прохор нахмурил брови и посмотрел на Эдну.

Не успел заметить, как она оказалась рядом, вроде не слышал, чтобы она тоже пробиралась через кусты. — Это считается, что мы нашли санктюэр? Или это уже жертва?

— Не знаю, белый господин, — Глаза Эдны потемнели, она будто даже выглядела испуганной. — Я впервые такое вижу.

Тушка курицы скрылась в зарослях плюща над карнизом склепа, раздался смачный хруст, и ее визги и кудахтанье смолкли. Какого же размера там паук? Прохор схватился правой рукой за пояс, и в его руке блеснуло лезвие длинного изогнутого ножа.

— Бу! — громко сказал кто-то за нашей спиной. И противно захихикал. Такой смех бывает у мужиков, переодетых женщинами. Манерное «хо-хо-хо» высоким фальцетом.

В том месте, где был лаз через колючие кусты, стояло кресло-качалка. На нем сидел тощий негр с седеющей бородой, одетый в женское платье. Грязно-розовое в белый горошек. И белый передник, заляпанный пятнами неизвестного происхождения. На кучерявых волосах — белый чепец с кружавчиками. В тонких узловатых пальцах — спицы с бусинами в форме птичьх черепов на концах.

Которыми эта неубедителная подделка под женщину быстро-быстро шевелил.

— Ээээ... Я думал, что терминал должен выглядеть как-то иначе, — Прохор подвел руку с ножом к поясу, но кулак не разжал.

— Так это и не... — начала Эдна.

— Заткнись, прислуга, — нормальный голос мужика в платье оказался очень низким, почти басом. — Еще слово, и я вышвырну тебя из нашей уютной компании.

Платье Эдны угрожающе потемнело, кончики пальцев засветились.

Мужик в кресле улыбнулся, повел рукой, и рот Эдны запечатало паутинной заплатой. Натурально, будто кусок паучьего кокона на лицо налепили. Ее глаза сверкнули, но делать она больше ничего не стала — просто замерла, опустила руки и как будто расслабилась.

Мужик в платье смахнул с усов пару пестрых перышек и снова улыбнулся.

— А вот теперь доброго дня, пацаны! Обычно меня зовут Нэнси, но это ровесники. Для вас я, пожалуй что, тетя Нэнси.