Гребень Дяди Нэнси

Массивными ступнями она топтала замоченное в тазу белье. Огромные бедра описывали круги, восьмерки и прочие округлые фигуры, ни на секунду не прекращая движение. Толстые сосиски пальцев унизаны перстнями, подмигивавшими огоньками разных оттенков голубого и зеленого.

— Маса испачкался, ай-яй-яй! — ноги прачки переступили через бортик деревянного таза, и ее непрерывно колышущееся тело подплыло к Прохору. Пальцы обеих рук сжали больное плечо, Прохор замер, ожидая дикой боли, но, вопреки всякой логике, по телу расплылось усыпляющее тепло, пальцы правой руки защекотали как будто слабые электрические разряды.

Когда-то Прохор впервые взял в руки змею. Он думал, что прикосновение к блестящей чешуе будет холодным и липким, и мысленно содрогался от этого предчувствия. Но случилось другое — змеиная кожа оказалась сухой, теплой и очень приятной на ощупь. Так и здесь. Массивная бабища с необъятным задом и торчащим животом, круглыми лоснящимися щеками и вывернутыми негритянскими губами.

— Я Йемайя, мальчик, — пророкотала женщина и обхватила Прохора руками. На мгновение ему показалось, что ее телеса окружили его со всех сторон, и он качается на них, как на волнах. Потом иллюзия рассеялась, женщина ободряюще похлопала его по спине и разомкнула объятия.

Сильным движением Йемайя развернула Прохора, и он оказался лицом к лицу со своим отражением в старом, местами почерневшем волнистом зеркале. Его двойник приплясывал и корчил гримасы. Никаких следов крови и грязи на нем больше не было — фрак и цветные дреды были в полном порядке.

— Йемайя... — Прохор повернулся и внимательно посмотрел на женщину. — Сколько я вам должен?

— Нисколько, маса, — толстые губы расплылись в улыбке, женщина снова вернулась к топтанию белья в тазу.

«Пока можешь?» — Прохор нахмурился и снова повернулся к своему отражению. На миг ему показалось, что стекло покрылось паутиной. Потом он увидел, как его фигура уменьшается, при этом костюм остался прежнего размера. Вскоре на месте его отражения приплясывал светловолосый мальчик, зачем-то нарядившийся во взрослый фрак и нацепивший на волосы длинные, почти до пят, дреды.