Гребень Дяди Нэнси

По левой тоже досталось, но она хотя бы действовала. Итак, кто там остался? Получается, что всего двое? Сбоку раздалось громкое «Хэх!» и раздался хруст разрубаемых костей. Протяжный стон.

— Мсье Прохор, ваш выход!

Прохор шагнул вперед. Его качнуло, он больно саданулся сломанной рукой об столб. Байкер-пират стоял в своей ячейке и блевал кровавой жижей, опершись окровавленной рукой об деревянную стену. Меч его валялся на полу, на груди зияло несколько окровавленных прорех. Прохор посмотрел на меч и покачал головой.

— Можно остановиться в любой момент? — Прохор качнул битой.

— Кончай меня, пацан, — невнятно прохрипел байкер. — Повезло тебе сегодня.

Прохор, не задумываясь, занес биту и двинул байкера в висок. Тот качнулся, но не упал.

— Бьешь, как девчонка, — остатки губ скривились в презрительной ухмылке.

Окончания фразы Прохор ждать не стал. Замахнулся и со всей силы ударил байкера в то же место. Череп хрустнул, из пролома заструилась кровь, свет рассудка в глазах противника померк.

Прохор выронил биту из рук, и та с глухим стуком упала на деревянный пол. Раздался удар гонга.

— Игра закончена! — провозгласил распорядитель. — Мсье Прохор, вы победили!

— Круто, — Прохор сплюнул кровью. Потрогал левой рукой лицо, которое, как ему казалось, опухло, как забродившая на солнце слива.

Раздался взрыв хохота и аплодисменты. А вслед за ними — скрип вращающегося ворота. В ячейку байкера-пирата, у входа которой Прохор сейчас и стоял, медленно опустилась корзина подъемника, деревянная, переплетенная посеревшими канатами. Стоявший наверху тощий темнокожий мальчик отчаянно жестикулировал, показывая, что делать дальше. Прохор с горем пополам перебрался через невысокий бортик подъемника, и корзина с натужным скрипом поползла вверх.

Мир перед глазами мерцал и плавился по краям. Голова кружилась, пульс в висках стучал как барабаны у негра-зазывалы. Прохор попытался сфокусироваться, но к горлу вдруг подкатил ком, и его начало выворачивать прямо на отделанную старым деревом стену коридора. Билли стоял рядом и вежливо помалкивал. Или его зовут Бобби? Прохор выпрямился и шумно выдохнул.

— Да уж, зашкаливающий реализм...