Дом у перекрёстка

Петров закурил, а Жору потянуло на разговор:

— Вот ты говоришь, бачок течёт.

Петров досадливо крякнул — опять про бачок!

— А при мне такого не было. Это ж сколько воды утекает в час? Уму не постижимо!

— И не сосчитать! — попробовал отшутиться Петров, но это ещё больше задело Жору.

— Совсем вы дом распустили. Совсем он у вас распоясался! То трубами вздумает гудеть, то паркетом скрипит, замки дверные опять же от рук отбились! Мышь ходит...

— А ты взял бы да починил, — перебил его Петров.

— Как это, «взял бы, да починил»?

— Руками!

— Этими что ли?! — возопил Жора и, размахнувшись, повёл десницею по столу.

Сердце у Петрова ухнуло куда-то к желудку, но всё больше по привычке, ибо лапа Жоры, на мгновение добавив помех радиоприёмнику, беспрепятственно прошла сквозь стекло бутылки и стаканов, миновала настольную лампу, и лишь еле пошевелила сигаретный дым да пар над чайной кружкой.

— А как же ты тогда свет вырубаешь? — ехидно спросил Петров, на всякий случай отодвигая бутылку от Жоры.

— Задом об косяк! Материализацией воли, как.

— А ты и бачок того самого! — выразительно выпучил глаза Петров, — Материализацией!

— Не умничай! — грохнул Жора кулаком по столу. Вполне себе материально так грохнул. Подпрыгнули и звякнули стаканы, плеснуло кипятком из кружки, а Петров схватил зашатавшуюся бутылку и сунул подмышку.

— Не видишь, что ли? Привид я, — и Жора, обиженно насупившись, ссутулился на табурете.

— Значит, как деструкцию прикладывать к мебелям, раритетным, за между прочим, — постучал пальцем по столу Петров, — или там злокозненно свет в клозете отключать, на это у вас, Георгий Иваныч, материализации воли хватает.

А как, значится, сливной бачок починить — так сразу и привид?

— Эвана как ты заговорил, Сигизмунд Аристархович! — взвился Жора, — Да где это видано, чтобы покойники дома ремонтировали? Мы на то и покойники, что нам покой полагается!

— Вы, Георгий Иваныч, коли авторитетными органами сюда откомандированы, так будьте любезны!

— А я, Сигизмунд Аристархович, за между прочим, — передразнил Жора, — приставлен сюда не за бачками сливными присматривать, а за жильцами!

Петров хотел было что-то сказать, да только вопросительно изогнул бровь.

Жора помялся, но утвердительно кивнул и Петров быстро наплескал водки в стаканы. Выпили. Помолчали.

— Вон оно как... — протянул Петров.

— Ну... Только ты это... никому! — шёпотом пробасил Жора.

— Обижаешь, Иваныч! — деланно оскорбился Петров и приложил руку к сердцу.