Дом у перекрёстка

Каждый раз, когда появлялся человек незнакомый с домом, будь то врач, или почтальон, он то и дело норовил заблудиться, всё напутать, или того хуже, опустив руки, позорно бежать, так и не исполнив служебного долга.

Но поистине особой и чудной частью дома была старинная голландская печь. Одной своею стороной она выпирала в квартиру под номером два, в коей проживал гражданин Петров — холостой алкоголик по семейному положению, электромонтёр по профессии, и нетрудоустроенный философ по призванию, а второю стороною, в квартиру под номером семь, где обитала чета Мухиных.

Господин Мухин, солидный мужчина в полном расцвете сил и с внушительного размера плешью на голове, игриво прикрытой редкими прядками зачёсанных волос, давно порывался печь разобрать, и высвободить угол под новый холодильник. Мадам Мухина — дама комплекции борца среднего веса, в ореоле бигудей, с напомаженным розовым ртом и взглядом Медузы Горгоны, всячески его поддерживала. Петров же принял оппозиционную сторону по этому вопросу, и категорически отказывался давать своё согласие на «вандальное разрушение исторического памятника».

Но не только свободное место под новый белоснежный холодильный шкап волновало чету Мухиных. Дело состояло в том, что по вечерам, а порою и по ночам, из печи доносились, то приглушённая гитарная мелодия, то гвалт шумного веселья. Звук становился более отчётлив, если полностью открыть вьюшку и тогда из жерла печи слышались голоса, ведущие светские беседы, пение романсов под гитару, стрельба пробок игристого вина, шутки и тосты, начинавшиеся, как правило, чьим-нибудь возгласом: «Господа, господа!.

Как только Мухины не бились узнать, кто же шумит через печь! Но, ни соседи снизу — интеллигентная пара пенсионного возраста, ни пустующий чердак, не были тому причиной, по сему, все подозрения Мухиных пали на Петрова. Они стучали Петрову в стену, ругались в розетку, призывая к тишине, и как могли, спасались берушами и корвалолом.

Петров и сам не помнил, когда началось это безобразие с печью. Его сторона печи была обустроена топочным зёвом с чугунной дверцей, что повышало звукопроницаемость в разы. И вправду сказать — гомон стоял знатный. Создавалось впечатление, что в одной из квартир гуляли гусары со всеми вытекающими.

Бывало это не часто, но совершенно точно, завсегда по праздникам, и только по календарю старого стиля.